П Л А Н

проведения боевого информирования

 

ТЕМА: «Традиции русской армии».

ДАТА:

МЕСТО: расположение

ХОД ИНФОРМИРОВАНИЯ:

 

Жизнь русского офицера, как известно, не ограничивается только боевой деятельностью. Значительное, преобладающее место в ней занимает деятельность в мирное время, когда идёт обучение и боевая подготовка войск. Она имеет свои особые, присущие только ей черты, что объективно накладывает отпечаток и на характер офицерских традиций.

  1. РОЛЬ ТРАДИЦИИ В ПОВСЕДНЕВНОЙ СЛУЖБЕ И В БЫТУ.

 

Традиции постоянно воспитывались и утверждались в характере офицеров.

Дисциплинированность и субординация. Эта традиция, воплощающая одно из  основных качеств русского офицера, является едва ли не ведущей. Без этого качества ни один офицер не сумеет ни командовать, ни подчинить своей воле подчинённых. Не случайно один из заветов А.В. Суворова гласит: “ Научись повиноваться, прежде чем будешь повелевать другими”.

Дисциплинированность русских офицеров выражалась в точности и беспрекословности выполнения приказаний. “ Не тот истинно храбр, — писал Кутузов, — кто по произволу своему мчится в опасность, а кто повинуется, исполняя точно приказания… Беспрекословное повиновение начальникам  есть душа воинской службы. Это качество было присуще офицерам и в мирное время, в повседневной жизни, всегда и при любых обстоятельствах. Примером этому может служить такой эпизод. Во время первой мировой войны сын командующего приволжским военным округом генерала Сидницкого, после госпиталя возвращаясь к месту службы, заехал на несколько дней в отпуск, повидаться с родными. Встретить его на вокзал пришёл сам генерал с семьёй. Выйдя из вагона сын, на котором была офицерская форма, сразу бросился к матери. Но генерал остановил его и сказал: “ Как вы посмели, прибыв в округ, которым я командую и видя меня — командующего, в первую очередь не представиться мне? Ведь на нас люди смотрят!”. И молодому офицеру — своему сыну — генерал приказал с вокзала отправиться на гауптвахту сроком на пять суток, а оттуда, не заезжая домой убыть в полк.

Субординация, как и дисциплинированность, считались качествами одинаково обязательными для всех офицеров. Заповедь офицерской чести гласила: “Что недостойно младшего начальника, то же возбраняется и старшему. Офицеры всегда с презрением относились к тем начальникам, которые оскорбляли младших, особенно перед строем или в обществе. Бестактность поведения начальника квалифицировалась как подрыв авторитета всех подчинённых ему офицеров. Осуждались и офицеры, терпящие такое обращение со стороны начальника, как люди, лишённые чувства собственного достоинства, которое в офицерской среде почиталось едва ли не главным независимо от чинов и воинских званий. Начальнику не могло даже и в голову прийти, например, послать младшего офицера по каким-то своим личным надобностям или заставить его сделать нечто несовместимое с офицерской честью подчинённого.

В офицерской среде сложился целый ряд воинский  церемоний, ритуалов, воспитывающих в духе уважения к товарищам и вышестоящим по званию. Так считалось, чтобы прибывший в часть новый офицер, помимо представления командиру части (в казацкой форме), представился также всем старшим по чину; всем равным по чину — сделал визит; все младшие офицеры, в свою очередь, представлялись вновь прибывшему.

На службе, в повседневном общении офицеры называли друг друга только по чинам. Вне службы, а тем более в офицерском собрании, они друг друга, как правило, называли по имени-отчеству. Обращение на “ты” было явлением очень редким и обычно допускалось лишь между людьми близкими, одного выпуска или просто приятелями.

Входящие в комнату, где уже находились офицеры, делали поклон и по возможности здоровались за руку, прежде всего со старшими по званию и возрасту, причём, разумеется, младший офицер никогда первым не протягивал руку старшему: последний сам считал долгом первым сделать это. Если в  комнате, где находилась группа офицеров, появлялся старший офицер (командир полка или генерал), то первый, заметивший его, обращал внимание других словами: “Господа офицеры!”  Все всавали и поворачивались лицом к вошедшему. Ни один офицер, разумеется, не садился до разрешения старшего. Последний здоровался со всеми за руку, при этом не он обходил всех присутствующих, а офицеры сами шли к командиру полка или генералу. Считалось также обязательным уступить старшему лучшее место, даже подать ему стул (но сделать всё так, чтобы это не походило на прислужничество).

Все офицеры в полку знали своё старшинство. И всегда среди служивших в чине офицеров оказывался старший, который принимал на себя командование подразделением в случае отсутствия старшего. Если в роте,  предположим было три офицера, то каждый из них старался придти на службу с таким расчётом, чтобы встретить старшего по чину или положению коллегу командой :”Смирно!”

Младший офицер всегда приветствовал старшего, причём при равных чинах предположение отдавалось тому, кто произведён в него раньше. Ритуал отдания воинской чести соблюдался, безусловно. Считалось даже похвальным с особым “шиком” приветствовать старшего, молодцевато пройти перед ним, красиво и чётко приложив руку к головному убору. “Если вы человек истинно военный, — писал известный русский писатель Н.Д. Бутовский, — то вы не можете не заметить всех оттенков в манере человека, отдающего вам честь; если эта манера вас удовлетворяет, то вы не можете не любоваться ею как отражением прекрасных внутренних достоинств войска: здесь ясно сказывается — гордость своим мундиром, любовь к своей части, ещё принято щеголять своим бравым видом, довольство своей принадлежностью к военной корпорации, уважение к старшему чину и т. д. Наконец, в этом заключается блестящий пример своим подчинённым, которые только и могут учиться таким примерам, а не казённым нравоучением.

 

Каждый воин должен в совершенстве знать то дело, на которое он поставлен. В первую очередь, это требование, как выражающее незыблемую традицию, относится к офицеру.

Требуя от подчиненных знания военного дела, Суворов сам много и упорно занимался его изучением.  Каждый свободный час он использовал для глубокой проработки военной и исторической литературы.  “Способность побеждать противника предполагает не только развитую волю, но и столь же развитый ум” — мысль, осознанная Суворовым, возбуждала в нем жадное стремление к знаниям. В одном из писем он писал: “Трудолюбивая душа должна всегда заниматься своим ремеслом: частое упражнение ее также оживотворяет, как и обыкновенные движения, подкрепляющие тело”.

Ярким поборником офицерского профессионализма был генерал Драгомиров.  “Без глубоких военных знаний, — говорил он, — невозможно руководить войсками…  Командование должно быть следствием знаний, но оно само по себе не может дать знания… Для этого необходим упорный труд, овладение военными науками, практикой военного дела …  Попадешь в начальники — держи людей крепко в руках и приказывай толком , а не командуй дуром : “Марш — вперед!” Сначала скажи, что делать, чтобы всякий человек знал куда и зачем идти, тогда и “марш” и “вперед” пригодится… Кто надел форму, мундир офицера, тот , считалось, уже  перестает  располагать собою по собственному усмотрению и подчиняет свою жизнь воинской дисциплине, точно регламентированному порядку”.    Особое предпочтение отдавалось внешнему виду, ношению формы одежды:  форменная и неизысканная привычка, чистота форменных вещей, перчаток, воротничка и др.  Как писал генерал Драгомиров, “наше щегольство должно состоять не в новизне обмундирования, а в том, чтобы вид был молодецкий, а одежда хоть и старая, но была бы опрятна…”  Надо сказать, что за внешним видом офицеры очень следили. Считалось, что пренебрежительное отношение к соблюдению внешнего вида постепенно ослабляет подтянутость и выправку офицера, порождает леность и разболтанность, а в общем-то — недисциплинированность.

Лучшая часть русского офицерства высоко ценила честь военного мундира. Содержание и значение формы обмундирования войск и связанных с этим правил дисциплины и порядка было всегда очень велико.

Военная форма издавна служит средством выделения вооруженных защитников страны. В глубокой древности, до возникновения наемных армий каждый мужчина, способный носить оружие, в случае необходимости становился воином и выходил на поля сражений в той одежде, которую носил постоянно. Однако необходимость издали отличать свои войска от неприятельских уже тогда привела к стремлению иметь одноцветную одежду или, по крайней мере, отличительные знаки. В Спарте, этом суровом античном государстве, было положено начало правильному обмундированию войск. Форма воина становилась признаком доблести. Для своей военной одежды спартанцы избрали красный цвет, чтобы кровь, текущая из ран, была менее заметна и не смущала малодушных. Кстати сказать, этим же пользовался и Наполеон, надевая в сражениях красный жилет и пластрон.    В русской армии еще до петровских реформ одеяние воина было признаком его чести. Едва ли не первой степенью среди наград была выдача одежды. В 1469 г., например, устюжане за мужество, показанное в сечах, получили от Ивана III по триста сермяг и бараньих шуб, удобных для ратных походов. До конца XVII в. в России постоянных войск почти не было. Затем появились.

(2 оценок, среднее: 5,00 из 5)