ПЛАН

проведения  информирования с личным составом

 

ТЕМА: «Ваххабизм: портрет в деталях».

ДАТА:________

ВРЕМЯ: 20 минут

ХОД ИНФОРМИРОВАНИЯ:

В последнее время о «ваххабизме» много пишут на страницах газет, говорят по радио и телевидению, это слово постоянно звучит из уст политических руководителей и мусульманских лидеров. Причем многим представляется, что «ваххабизм» — это новое явление в исламском мире, а его последователями могут быть исключительно террористы. О происхождении «ваххабизма», его истинной сути «Красной звезде» рассказывает директор Института Африки РАН профессор, доктор исторических наук Алексей ВАСИЛЬЕВ.

 

— Алексей Михайлович, все-таки, что такое «ваххабизм»? О нем много говорят и пишут, но складывается ощущение, что мало кто понимает, о чем в действительности речь.

— Благодарю вас за вопрос, он для меня даже в чем-то важен. Полагаю, что до настоящего времени я был единственным в России человеком, читавшим в подлиннике сочинения Мухаммеда ибн Абдель Ваххаба. Те его сочинения, которые мне удалось прочитать, примерно на 90 процен­тов заполнены цитатами из Корана, хадисов (то есть преданий о Пророке) и так далее.

Ваххаб .жил примерно в середине XVIII века на Аравийском’ полуост­рове. После того как он объединил усилия с одним из местных князей, ставшим впоследствии основополож­ником династии Саудидов, его уче­ние распространилось на всю Ара­вию. И уже тогда египетские ученые-улемы из самого престижного в мире мусульманского университета в Аль-Азхара, изучив это учение, признали его вполне ортодоксальным, соответ­ствующим канонам ислама и ничем от них не отличающимся. В учении надо различать две части: догматиче­скую и политическую. С точки зре­ния религиозной догматики учение Мухаммеда ибн Абдель Ваххаба яви­лось чистым выражением одной из ортодоксальных школ исламской мысли. Например, утверждается, что исламский мир отошел от заветов Пророка, мусульмане при обращении с молитвой к Аллаху стали использо­вать посредников, каких-то святых, тем самым давая Аллаху товарищей. Таким образом, мир оказался вверг­нут в многобожие. Кстати, последо­ватели Мухаммеда ибн Абдель Вахха­ба сами никогда себя «ваххабитами» не называли. Этот ярлык дан движе­нию его противниками и иностран­цами, поэтому в своих работах я с оговорками употребляю термин «вах-хабиты», причем исключительно в кавычках. Сами себя они называют «единобожниками».

Следует учесть, что учение Мухам­меда ибн Абдель Ваххаба возникло в период кризиса Османской империи, которая в то время либо господство­вала над частью Аравийского полуос­трова, либо оказывала влияние на не­го. Учение стало, по сути, выражени­ем политической реакции аравийско­го населения на господство Осман­ской империи. Отвергались такие

формы ислама, распространенные в Османской империи, как суфизм, то есть существование религиозно-мис­тических братств. Более официальное название этих братств — тарикаты. Соответственно отрицались и формы жизни, социальные структуры, суще­ствовавшие в Османской империи. Они   были коррумпированы или присутствовали в несправедливом со­циальном виде.

Сторонники учения объединились в движение, которое начало стреми­тельно развиваться. Тому способство­вал и тот факт, что завоевательные войны первого основателя Саудов­ского государства приносили добычу. Приверженность к учению вознаг­раждалось и материально, и духовно

— победами на поле брани.

В первой половине XIX века это государство достигло естественных границ Аравии. К тому времени уче­ние, последователи которого пропо­ведовали ригористическую форму ис­лама, стало уже проявляться в фана­тичной форме. Был прерван хадж, то есть паломничество мусульман в Мекку, что являлось основным ис­точником дохода для племен, населя­ющих западную часть полуострова. В государстве созрел социальный, эко­номический и политический кризис. И когда египетские войска нанесли удар по первому государству Сауди­дов, оно рухнуло.

Затем, спустя какое-то время го­сударство возродилось на ограни­ченной территории. Снова рухнуло

— уже в результате межплеменных войн. И смогло возродиться в нача­ле XX века под руководством Абдель Азиза ибн Сауда, который и вошел в историю под именем Ибн Сауд. Он и создал Саудовскую Аравию в ее нынешних границах. Любопытно, но первым государством, признав­шим Саудовскую Аравию в 1925 го­ду, стал СССР.

Надо подчеркнуть, что сочетание борьбы с коррумпированным исла­мом и сопротивлением иностран­цам, иностранному влиянию при­влекло к движению «ваххабитов» обостренное внимание далеко за пределами Аравии. Его сторонники появились в Индонезии и Индии, где велась борьба против колониза­торов, в первом случае голландских, во втором — британских. Были они и в Марокко, и в султанате Сокото (северная часть нынешней Ниге­рии), и даже в дореволюционнойРоссии. Хотя если вспомнить пер­вую кавказскую войну в XIX веке, то тогда сопротивление русским оказы­вали не те, кто считал себя сторон­никами учения Мухаммеда ибн Аб-дель Ваххаба, а, наоборот, суфий-ские ордена, во главе которых стоял имам Шамиль и его последователи.

— Сегодня «ваххабизм» приобрел всемирный характер. О нем говорят и в США, и в Великобритании, и у нас, в России…

— В современных условиях для многих мусульман знаменем борьбы, прочем с разными целями — против глобализма, коррумпированных ме­стных властей, за независимость -стало учение, призывающее к очище­нию ислама, возвращению к исто­кам шариата. Ее сторонников в мире называют по-разному. Во Франции

— исламскими фундаменталистами или интегристами. В арабском мире

— салафистами, то есть чистыми по­следователями пророка Мухаммеда первых веков. Как раз к ним и стали применять термин «ваххабизм».

Мне кажется, это искажает суть проблемы. Все дело в том, что причи­ны экстремизма политического, ко­торый прикрывается экстремизмом религиозным, отнюдь не в догмах. Легко обвинять кого-то из тех, кто хочет ввести жесткие нормы шариа­та, в эстремизме. Да, в некоторых ва­риантах это действительно достаточ­но экстремистски настроенные люди. Но основной вопрос заключается в том, берутся ли они за оружие или нет. Становятся ли на путь незакон­ной вооруженной борьбы против вла­сти или нет. Если да, то тогда они яв­ляются преступниками, нарушают конституцию, законы страны, где проживают. И с ними нужно вести борьбу силовыми методами. Но если они ограничивают себя условиями жизни в своих общинах, где вводят собственные нормы поведения, быта и так далее, то к этому нужно отно­ситься осмотрительнее. Правда, это отнюдь не означает, что в ряде мир­ных на первом этапе общин не могут затем появиться экстремисты.

Однако в каждом конкретном слу­чае нужно видеть причины распрост­ранения экстремистских настроений. К примеру, в Дагестане многие ли­шены возможности работать, в то время как определенная часть рес­публиканской верхушки, связанной, кстати, с суфийскими орденами-та-рикатами обогащается.  Поэтому определенные лидеры противопос­тавляют себя коррумпированной час­ти общества, находящейся у власти, и коррумпированной части духовенст­ва, обращаются к экстремистским формам ислама. И это уже становит­ся политическим знаменем, исполь­зуемым для откровенно экстремист­ских действий, в том числе и терро­ристических.

В этой связи вспоминается смеш­ной, но вполне реальный случай, произошедший в свое время с Джо­харом Дудаевым. Выступая в Иорда­нии, он заявил: «Мы так любим Ал­лаха, что готовы молиться три раза в день». Публика была в шоке, потому что, как известно, любая школа му­сульманского права предписывает пятикратную молитву в день, а не трехкратную. Удугов напомнил на ухо Дудаеву о пятикратной молитве. Дудаев решил исправиться: «Мы так любим Аллаха, что готовы молиться и пять, и шесть, и семь раз в день».

Даже этот случай показывает, что религия вообще не присутствовала в первых стремлениях захватить власть в своей общине, чего добивался Ду­даев. Лишь со временем мусульман­ские лозунги стали подходящей фор­мой идеологии сепаратизма, экстре­мистских, в том числе и террористи­ческих.

. В этой связи вспоминается смеш­ной, но вполне реальный случай, произошедший в свое время с Джо­харом Дудаевым. Выступая в Иорда­нии, он заявил: «Мы так любим Ал­лаха, что готовы молиться три раза в день». Публика была в шоке, потому что, как известно, любая школа му­сульманского права предписывает пятикратную молитву в день, а не трехкратную. Удугов напомнил на ухо Дудаеву о пятикратной молитве. Дудаев решил исправиться: «Мы так любим Аллаха, что готовы молиться и пять, и шесть, и семь раз в день».

Даже этот случай показывает, что религия вообще не присутствовала в первых стремлениях захватить власть в своей общине, чего добивался Ду­даев. Лишь со временем мусульман­ские лозунги стали подходящей фор­мой идеологии сепаратизма, экстре­мистских, в том числе и террористи­ческих, форм борьбы.

В этом направлении российским органам власти предстоит колоссаль­ная работа. Думать, что с этим явле­нием можно покончить только сило­выми методами, наивно. Единствен­но правильный путь — серьезно за­няться проблемой безработицы в му­сульманских районах Северного Кав­каза, социальной реабилитацией, об­разованием, здравоохранением. Да, этот путь не дает быстрого результа­та, не приводит к мгновенным по­следствиям, но зато позволяет сокра­тить социально-политическую среду экстремизма. И в конечном итоге снимет привлекательность экстре­мистских мусульманских лозунгов и устранит материальную основу тер­роризма.

— «Ваххабизм» получает подпитку— ичень сложный вопрос, на кото­рый, на мой взгляд, нет однозначно­го, простого ответа. С одной сторо­ны, существует противостояние в первую очередь с Западом многих на­родов мусульманского мира, уверен­ных, что их угнетают. И некоторые представители Запада считают своей обязанностью помогать мусульма­нам, где бы то ни было. Поэтому подпитка различных мусульманских, в том числе сепаратистских, группи­ровок извне действительно существу­ет: и финансовая, и кадровая. Изве­стно, что часть чеченских боевиков прошла подготовку у талибов в Афга­нистане.

С другой стороны, есть, например, данные, что в Чечне воюют 150-200 иностранных боевиков. Большинство из них наемники, но я не исключаю, что среди них могут быть и религи­озные фанатики, убежденные в своей правоте. Но, в любом случае, если бы у них не было определенной соци­альной поддержки в Чечне, сторон­ников, они не смогли бы действовать среди людей чужой национальности, чужого этноса. И для ликвидации этой среды нужны долговременные, хорошо продуманные меры.

— Что же делать с религиозными экс­тремистами? Как в других странах бо­рются с ними?

— Одной из форм борьбы с терро­ризмом в Египте, например, стало решение государства убрать из школ примерно 1.000 учителей, выступав­ших с экстремистских мусульманских позиций. Также решено было убрать экстремистских проповедников из мечетей, учитывая, что они, как пра­вило, состоят на государственном со­держании. Это дало результат. Свои плоды принесли успешная деятель­ность египетских спецслужб, аресты террористов и экстремистов, соци­альные меры и сформировавшийся общий настрой египетского общества против терроризма. Экстремисты по­няли: если они будут продолжать те­ракты, то лишатся всякого влияния в Египте.

Последний теракт в Египте был в 1997 году в Луксоре. Правда, недавно прогремели взрывы в отелях на Си­нае. Но поскольку они были направ­лены прежде всего против израиль­тян, могу предположить, что за ними стоят боевики из палестинских экс­тремистских организаций. Хотя воз­можно, что у них были связи с мест­ными экстремистами.

В любом случае государство долж­но вести неустанную работу. Поэтому

если наши власти бу­дут позволять откры­тую деятельность на территории страны му­сульманских проповед­ников — сторонников крайних взглядов, даже если они не призывают к вооруженной борьбе, то рано или поздно это породит весьма опре­деленные волнения. Например, в среде по­луобразованной моло­дежи. Мусульманское духовенство в нашей стране противодейст­вует проповедникам-экстремистам. Прави­тельство должно ак­тивно содействовать

им. Важно объединить усилия компе­тентных государственных органов и заинтересованного в мире и согласии мусульманского духовенства.

Хочу также отметить, что в нашем институте проводились исследова­ния настроений мусульман с помо­щью опросов при выходе из мечетей. Оказалось, что наиболее терпимы и наиболее благожелательно относят­ся к своим русским соотечественни­кам и вообще православным как раз люди, глубоко знающие ислам. Экс­тремистские настроения проявляют­ся примерно у 5-7 процентов опро­шенных. Это достаточно высокие проценты, их надо учитывать. В эту категорию входят те, кого по отно­шению к русским Солженицын в свое время назвал «образованцами». Они усвоили два десятка религиоз­ных лозунгов, два десятка положе­ний и в действительности не знают своей религии. Но собственное со­циальное неудовлетворение или аг­рессивность подталкивают их к дей­ствиям, в которых эти два десятка лозунгов используются для оправда­ния такого поведения. Опасны именно они. еще раз подчеркну, а не те, кто глубоко знает ислам.

— Не менее важно знать отношение общества к мусульманам.

— Это действительно так. Однако то ли по недоразумению, то ли наме­ренно в российских СМИ имеет мес­то вредная для нашей страны пропа­ганда, порочащая чуть ли не всех му­сульман. Это очень опасно. До 20 процентов населения России имеют исламские -корни. Конечно, многие нерелигиозны, настроены светски. Но все-таки…

Возбуждать недоверие к другим— значит, способствовать расколу об­щества. И выращиванию противни­ков мира и согласия. Чтобы проти­востоять этой тенденции, требуются, я уже говорил выше об этом, боль­шие усилия со стороны и российской интеллигенции, и мусульманского духовенства, и государственных ин­ститутов. А то ведь, к примеру, тер­мин «джихад» сегодня употребляется всеми, в том числе политиками высо­кого ранга, без понимания его сути. Между тем «джихад» подразумевает не только священную войну против неверных, но личные усилия в смыс­ле самосовершенствования, культур­ного развития, углубления религиоз­ных знаний.

Проповедь мнимой мусульманской опасности раздается со страниц газет и экранов телевидения. Иногда это в грубой, оскорбительной форме. Как-то в одной газете автор материала «Как бороться с исламским экстре­мизмом» высказывал идею, что «надо прервать все отношения с арабскими странами». То есть’вместо того, что­бы вести диалог, расширять связи — просто прервать отношения. Это по­литически наивно и с точки зрения интересов России — неприемлемо.

Есть и другая сторона дела. Часто новые   иммигранты-мусульмане, прибывая в Россию, ведут себя не­адекватно, не уважают традиции русских, их обычаи. В немалой сте­пени тому способствует наша дейст­вительность — коррумпированность милиции, других органов власти. Мы сами должны наводить у себя порядок. Тогда нас будут уважать. Тогда мы сможем лучше контроли­ровать ситуацию и создавать усло­вия для плодотворного сотрудниче­ства русских и нерусских, которым сильны не один век.

— Скажите, а можно ли назвать «ваххабизм», хотя бы с натяжкой, идеологией мусульманского националь­но-освободительного движения?

— Это было бы слишком просто… А терминология — серьезная вещь. Во времена колониальных империй дви­жения носили антизападный харак­тер, они были проявлением стремле­ния к освобождению от власти ино­странцев. Но я бы осторожно пользо­вался и термином «национально-ос­вободительное движение». У нас эти слова ассоциируются со справедли­вой борьбой народов против колони­ального засилья. Словом, при выборе терминов нужно руководствоваться лозунгом: «Не навреди».

— На днях в мировых СМИ вновь объявился бен Ладен, призвавший аме­риканцев голосовать против Буша…

— Я уверен, что всемирная органи­зация «Аль-Каида» во главе с бен Ла-деном — это миф американской про­паганды. Такой организации, подра­зумевающей некоторую пирамидаль­ную структуру, в мире не существует. Группа бен Ладена была создана в го­ды войны в Афганистане на средства Саудовской Аравии и при участии ЦРУ и пакистанских спецслужб. Американцы своей политикой уско­рили ее создание, руководствуясь ло­зунгом «Враг моего врага — мой друг». Сейчас об этом не любят вспо­минать в Вашингтоне, но это правда. У меня есть сомнения в том, что столь многоходовая комбинация, как теракт 11 сентября, очень сложная по организации, могла быть организова­на и руководима из афганской пеще­ры. Пока нет убедительных данных, кто реально стоял за этими теракта­ми. Все говорят — бен Ладен. Но был ли он в действительности организа­тором этого злодеяния, его финанси­стом, религиозным вдохновителем, трудно сказать. Сейчас американцы заняли Афганистан, увязли там, аре­стовали несколько сот талибов, но где более-менее определенные сведе­ния об «Аль-Каиде», бен Ладене? Я их не видел, и никто не видел.

Сейчас, конечно же, вопрос о вза­имоотношениях с мусульманским миром становится одним из цент­ральных во внешней политике США, Европы и России. Нужно понимать, что этот мир развивается и по общи­ми для всех, и по своим собственным законам. Игнорировать эти законы и навязывать свои стандарты — самое неблагодарное дело.

 

(1 оценок, среднее: 5,00 из 5)