Появившийся в 1720 году морской устав затрагивал практически все стороны флотской жизни, службы и деятельности начиная от тактики действий эскадр, до штрафных санкций за те или иные нарушения установленных правил. Кроме того, Устав Морской дифференцируя достижения отечественной и иностранной морской культуры, придал действовавшим обычаям и традициям силу закона. В то же время, он был не просто сводом законов и правил, но, в силу заложенных в него нравственных основ, представлял собой кодекс чести моряка. Ибо каждая его статья пропитана тем духом, который создавал из русских моряков один мощный организм, с честью и при всех обстоятельствах гордо несущих свой флаг – символ могущества России на морях и океанах.

Но не едиными обычаями и традициями, как и не единым уставом воспитывался русский моряк. Устав, есть Закон – фундамент в морской службе, регулирующий внешнюю и внутреннюю жизнь и службу, как на  корабле, так и на флоте в целом. В отличие от уставов флотов западноевропейских стран, Петровский Устав Морской был не только сводом правил, трактующим порядок осуществления тех или иных эволюций кораблей и эскадр на море в различной обстановке. Это был документ, может быть впервые в истории мореплавания, предусматривавший процесс воспитания моряков. Делалось это через заботу об удовлетворении не только их материальных, но, что особенно важно, духовных потребностей. Основной потребностью подобного рода в то время, была потребность отправления религиозных обрядов, как на берегу, так и в период нахождения корабля в плавании, а особенно, потребность духовной поддержки во время морских сражений.

Петр I понимал всю важность этого, и в силу такого понимания, в штатах кораблей и появились священники, слова которых укрепляли в моряках нравственные начала, веру в добро, справедливость и победу над врагом. В самых сложных, порой критических ситуациях рядом оказывался священник, он словом Божьим помогал преодолеть страх, помогал переносить физические страдания тяжело раненным, укрепляя дух и волю тем, у чьего изголовья стояла смерть.

Будет вполне закономерным задать вопрос: почему, в силу каких обстоятельств, священник оказывался там и вообще как Русская Православная Церковь относилась к воинской обязанности. Вот, что по этому поводу пишет капитан 1 ранга, профессор А.Б. Григорьев: «…Церковь, как и «царство Божие», не ведает ни войн, ни воинов в том смысле, как эти понятия существуют в человеческом обществе. Поскольку «христолюбивое воинство» не против одной «крови и плоти», но и против врагов веры и «Церкви Христовой», то и воинов-христиан Церковь почитает своими членами, и тем лучшими и почетнейшими, чем лучше и достойнее они выполняют свой долг. Сама Церковь, пока она на земле, есть именно «воинствующая церковь», и «оружия ея воинствования сильны Богом на разрушение твердынь». К Церкви обращались, когда нужно было привести новобранца к присяге, освятить знамена, оружие и доспехи, перед началом, по окончании военных действий.

Русская Православная Церковь утверждала, что согласно учению слова Божия между воинством и Церковью нет границ, между ними тесная связь. Воин должен строго и точно, по долгу совести и присяги исполнять обязанности своего звания – и тогда он становится самым верным, самым благонадежным сыном Церкви святой… самым преданным и послушным слугой Царя и Отечества.

…Известно, что сам Иисус Христос не только не отвергал просьбы боголюбивого сотника римского, но даже поставил его веру выше веры самых признанных «сынов царствия». Исходя из этого, апостолы, а за ними и вся христианская Церковь общим правилом для верующих постановили: «В каком звании кто призван, в том каждый и оставайся пред Богом, то есть, не переставая быть гражданином-воином, в то же время будь истинно добрым и доблестным христианином.… В «Своде военных установлений» говорилось уже конкретнее: «Дурной сын церкви не может быть добрым сыном своего Отечества. А потому солдат всею душою, всем сердцем должен утвердиться в законе Божием, в святой вере христианской и в словах Царского устава»[1].

Мысль о связи церкви с воинством выразил русский поэт Алексей Николаевич Апухтин в словах, которые он написал на смерть вице-адмирала В.А. Корнилова:

«Как христианин – помнил Бога,

Как верноподданный – Царя…».

 

Замечательный русский философ С.Н. Булгаков писал: «Русское войско держалось двумя силами: железной дисциплиной, без которой не может существовать никакая армия, да верой. Содержание же этой солдатской веры известно, оно в трех словах: За Веру, Царя и Отечество. Но все эти три идеи нераздельно были для него связаны: вера православная, царь православный, земля тоже православная…»[2]. С этим девизом, а главное МЫСЛЯМИ под огнем неприятеля, сквозь туманы и шторма шли под Андреевским флагом русские боевые корабли. И были эти слова для русского матроса не просто словами, они были чем-то более значительным, потому, что без веры русский воин издревле не мыслил своего бытия. Не только для воина, но и для любого русского ВЕРА воплощалась в родном доме: это были отец и мать, образ жизни и все то, что объединяла в себе веками формировавшаяся православная Русь с ее обычаями и традициями.

Раз речь идет о Православии, то тут просто необходимо рассмотреть тех, кто нес слово Божье на флот и через это осуществлял воспитание личного состава на кораблях.

Трудно сказать точно, с какого времени появились на флоте священники. Однако известно, что при первом плавании Петра I в 1693 году в Архангельск его сопровождали священник и певчие[3].

«В московском архиве Министерства иностранных дел сохранилось письмо адмирала Крюйса от 1704 года. В нем приведена «Роспись офицерам, матросам… и других чинов людям, которым следует быть для совершеннаго вооружения семи галер, ста бригантинов»[4]. Согласно этому документу, на каждую из семи галер было потребно по одному попу, а вот на сто бригантин – три.

Правила относительно исполнения религиозных обязанностей для служащих на военных кораблях впервые были изложены в 1710 году в «Инструкции или артикулах военных российскому флоту» в краткой форме. Здесь речь шла только о необходимости ежедневного богослужения, а так же о наказаниях за уклонение от них. С 1710 же года стали появляться отдельные указы, касающиеся привлечения на флотскую службу духовенства. В апреле 1717 года последовало высочайшее повеление царя: «В Российском флоте содержать на кораблях и других военных судах 39 священников». Но это еще не было системой.

Тем не менее, мы видим, что священники были связаны с флотом еще задолго до официального привлечения служителей церкви к морской, в частности корабельной, службе. Однако, ни в одном уставе, вплоть до изданного в 1720 году Устава Морского нет даже намека на существование во флоте корабельных священников. Что, в общем-то, понятно, если вспомнить, что представляли собой уставы до 1720 года, как они готовились и на основе чего.

Совершенно очевидно, что при первоначальном привлечении духовенства на флот, едва ли предполагалось использовать его как-то иначе, кроме как по прямому назначению. То есть для отправления религиозных обрядов в период нахождения кораблей в базе, или перед выходом в море. Нужно помнить, что в то время религиозный аспект был чрезвычайно важен для государства. Само понятие, государство Россия, было неотделимо от таких понятий, как Вера, Церковь, Православие. Кроме этого, присутствие священников на флоте, пусть еще не на корабельной службе, а в качестве духовного сопровождения Царя, при освящении новых кораблей и проведении церковных служб было необходимо Петру I по другой, не менее веской причине. Дело в том, что, само учреждение Петром I флота многим казалось греховной затеей. Как бы там ни было, но, несмотря на весь авторитет монарха, Петру приходилось считаться с этим мнением. При этом, конечно же, можно было заставить признать свою правоту. Но признать, вовсе не значит принять. К тому же время массового срубания голов и бород уже миновало. Оставался единственный путь, это убедить противников строительства флота в необходимости и благе этого дела для России. Сделать это можно было лишь при содействии Церкви. Поэтому, для придания своему делу богоугодности, Царь активно привлекает священников.

Уже позже было замечено, что на том корабле, где в момент сражения присутствовал священник и своим напутствием наставлял экипаж, моральное состояние людей было гораздо выше, нежели там, где священника не оказывалось. Почему? Да потому, что у верующего человека физическая смерть не вызывает панического ужаса, она для него вполне нормальное явление, рубеж перехода в иной, лучший мир. Человека, который не боится смерти, убить можно, но победить – никогда. Все главные события в жизни русского человека были связаны с христианством, с церковью: в храме его крестили, затем венчали и, наконец, отпевали. А если еще и в момент боя, рядом находился священник, который как бы непосредственно связывал верующего с Богом, то можно понять, на сколько повышался моральный дух человека. Со временем пришло понимание, что при такой тесной связи с церковью Вера и сами обряды религии тем более важны для тех людей, которым постоянно приходится бывать в тяжких обстоятельствах, где смерть смотрит им в глаза и где одни только незыблемые основы веры могут спасти их от колебаний в решающий момент.

В силу осознания, важности значения состояния морального духа моряков для достижения победы и роли в этом религиозного чувства, Петр I стремился провести религиозное начало во все стороны жизни и деятельности флота. Для достижения этой цели Петром I был учрежден институт морского духовенства. Тем самым была заложена основа  создания системы, которой предстояло с помощью Церкви формировать у русских моряков и иных людей, служащих во флоте, необходимые моральные и нравственные качества позволяющие воспитывать и укреплять их воинский дух.

Привлечение к службе в Российском флоте священников, как и само становление института военно-морского духовенства проходило отнюдь не так гладко, как может показаться на первый взгляд. Связано это было, прежде всего, с нежеланием белого духовенства нести службу во флоте. Вызвано это было несколькими причинами. Одной из них являлась та, что Прибалтийский край представлялся тогда большинству чем-то вроде Сибири, поэтому, даже на приходские места в самом Петербурге не находилось достаточного количества священников, а уж служба на корабле, в такой ненадежной стихии, была тем более малопривлекательной. Из-за этого в те края время от времени вызывались священники из Москвы, Новгорода, Пскова и т. д. Доходило до того, что иногда в «новозавоеванные» города назначались священники, помилованные после наказания ссылкой в каторжные работы.

О силе противления белого духовенства перспективе флотской службы и признании ее греховной говорит тот факт, что в это время часто возникали дела о пропуске в ектении[5] прошения «о плавающих, путешествующих» по нежеланию молиться за служащих во флоте.

Неудача с вызовом на службу во флоте белого духовенства, вынудила правительство искать священников для флота в среде монашествующих. Последние не могли отказаться от начальственного повеления, будучи связанные обетом послушания. Первые же опыты в этом направлении оказались настолько удачными, что с 1719 года эта практика получила подтверждение в высочайшем повелении от 18 августа 1719 года: «В корабельном флоте на каждом корабле иметь по одному иеромонаху, которых брать из Александро-Невского монастыря». И все-таки, еще очень долго флот испытывал нужду в лицах духовного сана, но великое, по своему замыслу, дело не только не умерло, а год от года развивалось.

До 1721 года право назначения морского духовенства любого ранга всецело принадлежало архимандриту Александро-Невской Лавры Феодосию (Яновскому), который входил с представлением непосредственно в морское ведомство. Однако с 1721 года все морское духовенство было подчинено непосредственному ведению Святейшего Синода, и уже от него зависело назначение обер-иеромонахов; ему представлялись по окончании летней кампании отчеты.

[1] История флотского духовенства: Сборник/Сост. А.Б. Григорьев. – М.: Андреевский флаг, 1993. – 80 стр. – (Серия «Крест и якорь»), стр. 60

[2] Религиозно-этические аспекты воспитания военнослужащих: Материалы международного семинара, состоявшегося в МНЭПУ в июне 1997 г. – М.: Изд-во МНЭПУ, 1998. – 100 с., стр. 62

[3] Доценко В.Д., Клавинг В.В. Морские храмы России. – СПб.: Издательство «Logos», 1995. – 160 с.: ил., стр. 31

[4] Протоиерей Смирнов А. История морского духовенства – Петроград: 1914 г., 74 с., стр. 5

[5] Ектенья (от греч. Ekteneia – усердие), совокупность молитв, читаемых дьяконом или священником при каждом богослужении от имени верующих и содержащих просьбы и обращения к Богу.

Black Ocean — организация международных морских перевозок грузов Компания осуществляет международные перевозки, таможенное оформление грузов морскими путями.  17 лет успешной работы на рынке логистических услуг.

(1 оценок, среднее: 5,00 из 5)