На теме этой главы я решил остановиться бо­лее подробно. Во-первых, более трети террито­рии нынешнего СНГ занимают засушливые рай­оны. Во-вторых, оказаться в них может человек довольно-таки случайный, не имеющий решительно никаких навыков пустынного выживания. В-третьих, кроме пустынь, суще­ствуют еще степи, эта природная зона тоже очень распространена. А методики выживания в пус­тыне и в степи подобны. В-четвертых, в отличие от прочих аварий (в том числе даже зимних), пустыня не оставляет человеку времени на обу­чение на месте. Знаешь, что делать,— будешь жить! Нет — готовься к быстрой и неизбежной смерти. В-пятых, формы борьбы с жарой в боль­шей части универсальны для любой климатиче­ской зоны — будь то пустыня, степь, африкан­ская саванна или… колхозное поле в жаркий пол­день. И наконец, в-шестых, в отличие от горно­го, таежного, полярного, пустын­ное самоспасение «гостит» на страницах книг, посвященных выживанию, достаточно редко.

 

«…Я иду по пустыне Кыэылкум. Я с трудом тащу по песку свои 75 кг и еще 80-килограммо­вую тяжесть навьюченного велосипеда. Монотон­но считаю шаги: 647, 648… Через 352 шага я разрешу себе очередной глоток воды из фля­ги. Я ни о чем не думаю и ничего не желаю, кроме воды. Счастье для меня равнозначно воде. Вспоминаю бессчетные недопитые за жизнь соки, компоты, кисели, кефиры, струи, стекающие из не закрытых кранов, реки, озера, лужи под ногами. Тонны неиспользованной, не выпитой мною воды. Тонны! Наверное, судьба наказыва­ет меня пыткой жажды за былое мотовство!

Останавливаюсь. Сил больше нет. На глаза наползает непроницаемая серая пелена, словно закрыли свет, падающий из окна. Тошнота под­ступает к горлу. Всё, я отключаюсь! Сознание перехватывает спазм безразличия. Сейчас для меня важны только минуты неподвижности. В это время не кружится голова, не ноют мыш­цы, тело находится в состоянии покоя, столь для него желанного и необходимого. Сделать следу­ющий шаг — значит вновь обречь себя на стра­дания. Не пугает даже возможность смерти. В данную секунду я готов предпочесть флирт со смертью пытке движения. Я способен купить от­дых даже такой неимоверно дорогой ценой.

Роняю велосипед, оседаю на песок сам, втяги­ваю голову в прозрачную тень ближайшего сак­саулового деревца. Закрываю глаза. Замираю. Я не способен радоваться покою, на эмоции не осталось энергии.

Солнечные лучи жадно нащупывают мое распластанное тело. Я чувствую, как на коже, под шляпой на висках выступает предательская испарина. Она несет облегчение и смертельную угрозу. Каждую испарившуюся каплю пота я дол­жен возместить каплей выпитой воды, а у меня ее нет. Во фляжке, привязанной к рулю, оста­лось не больше трех глотков, которые я должен дотянуть до полудня. По глотку на полчаса!

Я ничего не могу противопоставить жаре. Я не умею зарываться в песок до глубинных про­хладных. слоев, как это делают ящерицы. Не имею разветвленной корневой системы, способ­ной поднять воду с 30-метровых глубин, как пус­тынные растения. Не обладаю верблюжьей спо­собностью накапливать воду впрок. Тушканчик, ящерица-круглоголовка в сравнении человеком существа более совершенные, более приспособленные к жаркому климату. Я бы с готовностью пошел на выучку к ним, к скорпионам, к жукам-скарабеям, если бы тому не мешали мои га­бариты и чувство человеческого достоинства.

В проект человека конструктивно заложено «водяное охлаждение» (тут матушка-природа явно промахнулась. Специалисты утверждают, что воздушное намного надежнее). Каждый грамм испарившегося с поверхности тела пота «уносит» с собою полученные извне лишние тепловые ка­лории. Больше жара — больше потоотделение. Мы как бы «отливаем» сами себя. Но, обеспечивая темпера­турный комфорт, пот одновременно тянет из ор­ганизма влагу. Когда вода есть в неограничен­ном количестве, мы этого не замечаем, но когда ее нет, начинается обезвоживание. Потеря 15% воды из организма в пустыне равнозначна смер­ти. Грустный парадокс: чтобы выжить в пусты­не, необходимо нейтрализовать механизм тепло­защиты! Иначе говоря, ювелирно балансировать между двумя смертельными опасностями — вод­ным изнурением и тепловыми и солнечными уда­рами. А это очень и очень непросто.

Со вчерашнего вечера у меня «читаются» пер­вичные признаки обезвоживания. Слюна стала вязкой, пластилинообразной, размазывается бе­лесой пленкой по языку, губам, липнет к нёбу — не сглотнешь, не сплюнешь. Исчезли слезы. Не в том беда — захочешь поплакать от мук телес­ных и не сможешь,— а в том, что сохнут глаза, слабеет зрение. Язык обсох, стал как деревян­ный, кажется, он весь в мелких сухих занозах, которые скребут нёбо. Даже кровь из лопнув­ших губ, ссадин не течет, а как-то постепенно выдавливается, словно паста из тюбика, тягуче капает, сворачивается на песке темно-красными шариками. 5, 10, 15 шариков. Это уже не жид­кость — «кисель», с которым сердце справляет­ся с трудом. И еще: стоит закрыть глаза — снят­ся сны, от первой до последней минуты, напол­ненные вездесущей водой, одной только водой, и ничем больше.

Специалисты утверждают, что при больших потерях воды в организме нарушается зрение, затрудняется речь. Слизистые высыхают. Человек теряет сознание, бредит. Потом, после долгой агонии, наступает смерть. Нет, об этом лучше не думать. У меня еще есть вода, и есть желание жить. Это еще не капитуляция, это лишь временное отступление…

…Прихожу в себя, возвращаюсь из прохлад­ного забытья в жар окружающего мира. Вижу выбеленный песок, мелкой рябью ползущий по склону бархана. Чувствую кожей нагревшуюся на солнце горячую одежду. Пора вставать, уже подходит Саша Худалей.

Поднимаюсь поэтапно, так легче совладать с собственной слабостью. Напрягаю мышцы шеи, приподнимаю голову, перекатываюсь на бок, подтягиваю к животу колени… Я продумываю в деталях каждое предстоящее движение, готов­люсь к нему. Дикость! Разве это мыслимо дома? Захотелось встать — взял и встал!

С трудом поднимаюсь сам, потом отрываю от земли почти центнерную тяжесть велосипеда. Штангистам за такие упражнения выдают бесплатные талоны на еду и медали. Для меня взя­тый вес — лишь начало настоящей работы. Де­лаю очередной шаг, толкаю вперед велосипед, трудно включаюсь в общий темп движения. Взби­раюсь на бархан, слабо надеясь с его хребта уви­деть твердый участок почвы. Человек всегда на­деется на лучшее, путешествует ли по пустыне, покупает ли билет лотереи «Спринт». Но вижу следующий, точно такой же бархан, а за ним еще один и еще… Они похожи каждой песчинкой, складочкой, кустом саксаула, словно их выле­пили при помощи одной формочки, какими играют дети: шлепнут пластмассовой баночкой о песок — получится бублик или симпатичная зве­рушка. А здесь целый бархан, совсем несимпа­тичный, огромный, жаркий, труднопроходимый. Лучше по болоту бродить, по самому топкому. Там даже смерть приятнее — хоть нахлебаешь­ся, напьешься водички на прощание. А здесь…

Продержаться бы до полудня, а там отлежусь под тентом, оклемаюсь как-нибудь. Я мечтаю о минуте покоя, о воде как о счастье. Нет, это не усталость — это солнце. Оно высасывает из меня влагу, иссушает тело, сводит с ума, лишает сил. Никогда бы не мог подумать, что солнце не ра­дость, а пытка, равная «испанскому сапогу», только еще более бесконечная и мучительная. Мороз лучше безоговорочно! От мороза защи­щает костер, одежда, снежная пещера, движе­ние, тепло рядом лежащего человека. От жары — только вода. Ничего, кроме воды. Как бы легок был путь через пустыню, если бы через каждые несколько километров стояли колодцы с пресной водой….»

 

Еще один пример.

«…Об этом путешествии в Среднюю Азии на своей машине они мечтали давно. И вот оно случилось. Они едут по убегающей в даль дороге, все сильнее и сильнее ощущая дыхание пустыни. Одно плохо, бензин на исходе, а до ближайшего городка еще далековато. Но вот развилка дорог. Хорошая грунтовая дорога сулит серьезно сократить их путь. Они, не задумываясь, сворачивают на неё.  Через тридцать километров дорога заканчивается ничем, а машина надежно садится в песке. Нужна помощь. Сходить за ней вызвался водитель – молодой здоровый парень лет тридцати. Прихватив с собой две бутылки газировки, он бодро отправился в путь. Первую бутылку он выпил сразу, другую, через пол часа.

Он прошел час, затем еще два, идти становилось все труднее. Он прошел еще полчаса и решил отдохнуть. Лежа в тени саксаулового деревца, водитель вспоминал об оставленном в машине термосе кофе: «Надо было его забрать. Им всё равно сидеть. Зачем им пить?»

С трудом, заставив себя встать, водитель про­должил путь. Теперь он шел медленно, часто останавливался, всматривался вдаль в надежде увидеть шоссе.

«Зачем я свернул на эту проклятую дорогу? Зачем? Как жарко! Я не думал, что жара — это так тяжело. Поехал бы по асфальту, пил бы сей­час холодный лимонад в баре. Ледяной лимонад из запотевшего стакана. Пять, десять, тридцать стаканов!»

Через час он потерял сознание. На минуту очнувшись, попытался доползти до тени, но не смог. От места аварии до места своей смерти он прошел всего восемнадцать километров.

Оставшиеся ждали его долго. Первый день и ночь они злились на водителя: «Что-то он не спешит. Поди потягивает хо­лодное пиво в ближайшем поселке! А мы тут жа­римся, как блины на сковородке!»

На другой день они забеспокоились: «Может, он потерял дорогу, забыл, где свер­нул в пустыню?»

Они не могли даже предположить, что взрослый, крепкий мужчина не сможет одолеть 30 км — такой пустяк! Они не догадывались, что пустын­ный километр неизмеримо длиннее обыкновенно­го, что вмещает он не 1000 м, а иногда саму жизнь.

На третьи сутки они уже ни о чем не думали. Лежали неподвижно на креслах, тяжело дыша­ли пересохшими ртами, ощущали, как сохнет, увядает их кожа, как трескаются тубы, высыха­ют глаза. Когда умер первый из них, остальные даже не смогли вынести из салона автомобиля его тело. Теперь они лежали вместе — мертвые и живые. И те, кто был жив, продолжали на­деяться на чудо. Но чуда не произошло. Нет, не отпуск потеряли они — жизнь.

Их тела нашли только через три недели…»

 

Если бы люди умели вовремя разглядеть ава­рию за пустяковыми на первый взгляд проис­шествиями, если бы, не надеясь на авось, они с самого начала ограничивали водопотребление, не слонялись бы туда-сюда под солнечными лу­чами и не совершали тому подобные глупости, то 90% трагических происшествий просто бы не случилось.

Лучше перестраховаться и подготовиться к самоспасению заранее — вот первый закон вы­живания в пустыне. Но по-настоящему понять его можно, лишь побывав в песках, испытав на себе все муки жажды.

Второй закон самоспасения можно выразить всего двумя словами: «Экономьте воду. Всегда. Везде. Всеми возможными и невозможными способами экономьте воду! Продолжительность жизни в пустыне измеряется количеством воды. Согласно таблице Брауна, рассчитывающей ве­роятные сроки автономного существования чело­века в пустыне при температуры воздуха +49°С человек лежащий в тени и имеющий 1 л воды, живет 2 дня, при +43 °С — 3 дня, при +38 °С — 5 дней.

Запас воды в 10 л соответственно увели­чивает срок выживания при температуре возду­ха +49° С до

3 дней, при +43° С — до 5 дней, при +38° С — до 9 дней. Активные действия со сто­роны человека, потерпевшего аварию, например ходьба в ночной период времени, снижают срок выживания примерно вдвое.

Существует таблица рассчитанная физиологами и специалистами по выживанию, где приводятся расстояния, которые способен пре­одолеть человек в пустыне. Так вот, при темпе­ратуре воздуха +32° С без воды человек спосо­бен преодолеть 33 км, имея 4 л воды — 56 км, с 10 л — 80 км.

При температуре воздуха +43°С: без воды — 14,5 км, с 4 л воды — 24,1, с 10 л воды — 32,3 км.

При температуре 49º С — может пройти соответственно 11,3, 16,1 и 29,1 км.

Возможно ли обойти приведенные роковые цифры и продлить срок выживания человека, попавшего в беду в пустыне, подарить ему лиш­ний день, час, минуту? Да, возможно, если вла­деть приемами практического выживания, то есть знать, что делать в каждом конкретном аварий­ном случае, и уметь это делать. Расскажу лишь об основных правилах.

ОДЕЖДА В ПУСТЫНЕ.

Первое желание человека, оказавшегося в пус­тыне, — снять с себя одежду. К сожалению, так большинство и поступает. Испытав минутное облегчение, они не догадываются, что сделали первый шаг навстречу своей гибели. В пустыне загорать может позволить себе либо безумец, либо человек, располагающий не ограниченным запа­сом воды.

Исследования показали, что при температуре воздуха +38°С потери воды потоотделением у человека, сидящего без одежды под лучами солнца, составляют 800 г/ч. У того же челове­ка, но уже в одежде ~ 580 г/ч, а у сидящего в одежде в тени потоотделение снижается до 300 г/ч. Разница очень существенная.

Следует запомнить как аксиому: снимать одежду в пустыне в дневное время категориче­ски недопустимо! Это и есть третье правило пус­тынного выживания. Единственное, что может себе позволить путник – это ослабить манжеты и снять поясной ремень. Надо всячески стремиться укрыть от прямых солнечных лучей.

Нельзя оставлять солнцу даже самых маленьких участков кожи. Шею, лицо, руки необходимо защитить тканью, полотенцем и т. п. Наиболее нежные участки кожи — возле носа, губ, глаз — можно заклеить медицинским пластырем. Но лучше всего из куска любого имеющегося в распоряжении свет­лого хлопчатобумажного материала сшить защит­ный костюм, состоящий из бурнуса (свободного халата) и куфии арабского головной повязки.

Халат можно изготовить из цельной 3,5-мет­ровой тканевой полосы шириной 0,6—1,0 м, для чего перегнуть ее пополам, в месте сгиба проре­зать отверстие для головы, края пришить крупными стежками. Для рук следует оставить большие отверстия, через которые при необхо­димости их можно просунуть наружу. Еще лучше к халату пришить два свободных рукава. Длину халата можно регулировать, выпуская на подвязанный поясок круговую складку. Араб­ские кочевники надевают халаты на голое тело, так как это более гигиенично, но при сильном ветре или ночью можно надевать под халат обык­новенную – одежду

Особое внимание надо обратить на головной убор. Даже самая пышная шевелюра сама по себе не может служить защитой от солнечных лучей, Малопригодны для пустыни современные матер­чатые фуражечки-шапочки-кепочки. Поверх них желательно повязать косынку, вырезанную из кус­ка любого светлого материала — подкладки пид­жака, запасной рубахи и т. п. В крайнем случае из 2—3 газет можно сложить «пионерскую» пилот­ку. Словом, голову необходимо укрыть.

Идеальным для условий пустынной аварий­ной ситуации можно признать головной убор арабских кочевников — куфию. Из­готавливается она из куска хлопчатобумажного материала средней плотности с размером сторон 120х120 см. В крайнем случае до­пустимо уменьшить размеры на 20—30 см. Квадрат материа­ла разрезается по диагонали на два равных тре­угольника. Первый треугольник скручивается жгутом. Скрученные жгутом концы укла­дываются сверху головы дву­мя кольцами и связы­ваются сзади узлом. Наибольшая толщина «кольца» должна располагаться над лбом, чтобы сверху на голове получился  своеобразный козырек. Это на несколько часов обеспечит голове тепловой комфорт. «Прохладный обруч», облегающий затылок и лоб, создает под верхней накидкой своеобразный микроклимат, позволяя довольно легко переносить даже самую сильную жару,

Второй треугольник набрасывается сверху на «кольцо», и подвя­зывается любой име­ющейся в распоряже­нии человека верев­кой, шнурком или проволокой вокруг головы.

Свисающие концы верх­него треугольника прикрывают от сол­нечных лучей шею, плечи, уши. Чтобы за­щитить глаза и лоб, можно вытянуть впе­ред ткань верхнего треугольника. Низ лица за­теняется подвертыванием свободно свисаю­щих концов куфии. Они же защищают ды­хательные пути от под­нятых сильным ветром пыли и песка: доста­точно плотно обернуть лицо тканью, связав концы куфии на за­тылке.

Если нашлась «лишняя» вода, очень полезно смочить вну­треннюю часть куфии.

 

Школа выживания: выживание в пустыне

Несмотря на внешнюю конструктивную простоту, арабская куфия — одно из лучших средств профилактики тепловых поражений. Можете по­верить на слово.

С другой стороны, обеспечившись пустынной экипировкой, не стоит выбрасывать более теплую одежду — она еще пригодится. Иногда но­чами в пустыне бывает очень прохладно, а то и просто холодно!

Так холодно, как не бывает в январе в лесу. Потому что нет с собой тех теп­лых зимних штанов и куртки. Однажды, лежа на голом песке, на подушке из собственных кед и прикрывшись тонкой простынкой белого хлоп­чатобумажного тента, мы почувствовали, что под­мерзаем. Мы вжимались друг в друга и стучали зубами, подозревая, что подхватили какую-то хворь, характеризующуюся резким повышением температуры, пока не догадались взглянуть на термометр. На нем было +4ºС! В июле! Посреди пустыни Кызылкум! А днем было +46ºС. Можете себе представить такой перепад температур? 42 гра­дуса разницы! Вот когда мы пожалели о том, что, стараясь утащить побольше воды, не при­хватили с собой лишнего свитерка или хотя бы футболочки в дополнение к идеальной одежде пустыни — бурнусу.

 

 

 

УСТРОЙСТВО УБЕЖИЩ.

Следующий шаг к продлению жизни потерпев­шего в пустыне — сооружение «крыши», устрой­ство убежища. Естественную тень в песках найти практически невозможно. Тень от пустынной рас­тительности очень разрежена, высокие вертикаль­ные скалы встречаются редко. Ранним утром или поздним вечером от косых солнечных лучей мож­но укрыться за крутым склоном бархана, высо­кой обочиной автомобильной колеи, но в полуден­ные часы от солнца может защитить только тент.

В летние месяцы установку его следует при­знать обязательной мерой безопасности. Доста­точно сказать, что более 70% тепла в пустыне человек получает именно с солнечным излучени­ем. Матерчатый тент уменьшает приток тепла в среднем на 80-100 кал/ч. Кроме того, тент почти на 100 кал/ч снижает приток тепла от ра­зогревшегося до +70…80ºС песка. Кстати, имен­но поэтому устанавливать тент рекомендуется до восхода солнца или в первые часы после него, пока поверхность почвы не нагрелась. В целом можно считать, что солнцезащитный тент сни­жает потери воды в организме почти вдвое! За день это литры сэкономленной воды. Литры!

Простейший тент представляет собой кусок ткани, наброшенный сверху на куст и подвязан­ный в нескольких местах к веткам. Можно растянуть тент над небольшой ямой-углублением в почве или наискосок, вдоль обрыва крутого бархана.

Школа выживания: выживание в пустыне

Школа выживания: выживание в пустыне

Закрепить тент лучше, привязав с помощью веревочных оттяжек к веткам кустов или к ко­телку, крышке котелка, обуви, плотно «набитому» песком носку, закопанным в грунт на полумет­ровую глубину.

При устройстве долговременных биваков и при использовании тонкой просвечивающей ткани можно устанавливать двойные тенты, для чего над углублением в почве растянуть один кусок ткани, прижать его в нескольких местах по пе­риметру и углам насыпанным песком и камнями и сверху, в 30—50 см, растянуть еще один тент, закрепив таким же образом.

При строительстве всех теневых убежищ пе­сок желательно разгрести до более прохладных глубинных слоев. При отсутствии или недостатке ткани можно сооружать шалаши и навесы из веток саксаула. Древесина саксаула очень прочная, но ломкая, поэтому для строительства такого шалаша инструменты не понадобятся. Шалаш, состоящий из 2—3 слоев уложенных друг на друга саксауловых веток, дает не плохую тень и одновременно продувается ветром.

При устройстве шалаша в песок вкапываются 4—6 вертикальных кольев (именно вкапываются, потому что вбить или воткнуть в песок дере­во невозможно), к которым в верхней части привязываются горизонтальные стропила. На стро­пила в 20—40 см друг от друга настилаются потолочные балки, которые, в свою очередь, за­крываются не менее чем 50—100-сантиметровым (а в идеале еще большим) слоем саксауловой «листвы».

Кроме горизонтального навеса, возможны и другие конструкции теневых шалашей: одно­скатные, двускатные и пр. Их конструкции по­добны таежным.

Еще большую защиту от жары, особенно ко­гда температура воздуха (а значит, и ветра) пре­вышает +40ºС, дают земляные убежища типа пе­щер, нор и навесов. Но копать их возможно толь­ко в песчаной закрепленной (с наличием расти­тельности) пустыне. В каменистых пустынях для производства грунтовых работ нужен как мини­мум отбойный молоток, а в незакрепленных пес­ках яма постоянно будет затягиваться осыпаю­щимся песком.

Рыть пещеры следует возле стволов саксаула или любого другого пустынного растения. Причем, чем их будет вокруг, тем крепче бу­дут стоять стены пещеры. При выборе места не­обходимо учитывать положение и движение солн­ца: пещера, выкопанная с южной или западной стороны от растения, очень скоро окажется в лучах солнца, а с северо-востока почти весь световой день будет в тени, кроме того, человека будет прикрывать срез пещеры.

«Подрываться» под дерево следует осторожно, стараясь не обрывать корневые отростки, кото­рые держат почву. Начало ямы лучше вырыть руками, а вот углублять пещеру допустимо толь­ко с помощью ног. Понятно, что человек, оказав­шийся в глубокой норе в положении вниз голо­вой, при ее разрушении может просто задохнуть­ся, заваленный толстым слоем песка. Что мы од­нажды и наблюдали, с трудом успев выдернуть незадачливого строителя за торчащие из песка ноги устроенной им же земляной ловушки.

Удобна вырытая возле куста глубокая ниша с нависающим козырьком с северо-восточной стороны. Причем чем она будет глубже, тем в ней будет прохладней.

 

ТАКТИКА ПОВЕДЕНИЯ В ПУСТЫНЕ.

Немаловажна для продления жизни в пусты­не правильно избранная тактика поведения, то есть то, как человек ходит, как сидит, дышит, работает, как относится к происходящему и т. п. Это не ерунда, как может показаться вначале. Смею утверждать: суетливый, невыдержанный человек в песках погибнет намного раньше урав­новешенного, умеющего управлять своими эмоциями и поведением. Скажу больше: флегматик в подобных условиях более живуч, чем холерик и даже сангвиник! Не верите?

Сошлюсь на опыт царей пустыни — туарегов. Никто никогда не видел их бегающими или, на­пример, бурно жестикулирующими. Ходят они степенно, с чувством собственного достоинства, руками без толку не размахивают, если приса­живаются даже на минутку, то устраиваются основательно, с удобством, движения экономят, словами не разбрасываются — в общем, в пове­дении полностью соответствуют своему высоко­му монаршему званию. Может, оттого, что в жилах их течет голубая кровь, диктующая пра­вила неписаного этикета? Нет, гораздо проще — оттого, что живут они в жарких аравийских пус­тынях. Десятки поколений их предков, родив­шихся и умерших в песках, выработали свой, особый стиль поведения, в точности соответству­ющий климатическим условиям мест обитания. Плавный жест экономичнее резкого, на него ор­ганизм расходует меньше воды. Тихий разговор уместнее бурного. Спокойный шаг выгоднее бы­строго. Воистину — «поспешай медленно», или, если адаптировать эту исконно русскую посло­вицу к условиям пустыни «медленно идущий — дольше живет» и, соответственно боль­ше пройдет.

Итак, мы установили, что в основе правиль­ного пустынного поведения лежат спокойствие и степенность: медленная походка неспешный разговор, удобный отдых.

Относится это не только к физическим дей­ствиям, но и к душевному состоянию человека, потерпевшего аварию. Бурные переживания «по поводу», истерики и т. п. душевные всплески в пустыне противопоказаны. Помните выраже­ние: «Аж в пот бросило» — реакцию человека на опасность? В целом это справедливо. При внеш­ней угрозе протекание биологических процессов в организме убыстряется. В кровь «впрыскива­ется» адреналин, пульс и дыхание учащаются, усиливается потоотделение и т. п. Организм го­товится к активной самозащите и тем самым, как ни парадоксально прозвучит, приближает роко­вой исход!

В пустыне, чем меньше человек в дневные часы активно выживает, тем дольше живет!

Многие европейские путешественники, впер­вые попавшие в Африку, удивлялись «безразли­чию» аборигенов к смерти. В ситуации, где бе­лый человек изо всех сил боролся за жизнь, то есть много суетился, строил и пытался провести в жизнь самые фантастические планы спасения, местный житель просто сидел или лежал в тени падшего верблюда, бессмысленным взглядом уставившись в песок. Белый активно боролся за жизнь еще день или два, а потом погибал от водного изнурения или теплового удара, А без­различный к вопросам жизни и смерти абориген высиживал еще неделю, а то и две, и дожидал­ся спасения в образе случайного дождя или торгового каравана.

Нет, я не призываю к самоубийственной ме­ланхолии, бороться за жизнь необходимо, но без привычной современному горожанину суеты, эко­номя каждое движение, то есть, следуя совету мудрой пословицы — «семь раз отмерь, один раз отрежь». Мысль требует много меньше затрат воды, чем действие.

В пустынной аварийной ситуации в дневной период времени необходимо сохранять возмож­но большую неподвижность. Любые активные действия — переход, работы внутри лагеря и пр., а также размышления, переживания и тому подобные душевные муки необходимо свести к минимуму.

На солнце лучше сидеть, так площадь осве­щенности тела меньше. В тени — лежать.

В пещерах и других грунтовых убежищах луч­ше лежать совершенно раздетым. Это не вполне соответствует общепринятым рекомендациям, но мой личный опыт подсказывает, что наряд Ада­мами Евы оказались наиболее подходящим в данном случае. Еще раз подчеркну: только во время дневки в грунтовом убежище! Соприкасаясь с более прохладным песком, тело отдает излишние внутренние запасы жид­кости.

Приведу один небольшой отрывок из дневни­ка, описывающий прелести подобной дневной лежки.

«…Я лежу в очередной яме-убежище. Дышу час­то и трудно, как тяжелобольной на госпитальной койке. Я и есть тяжелобольной: мой пульс в по­кое «зашкаливает» за 150 ударов в минуту, моя температура приближается к 39°, мое само­чувствие близко к самочувствию пирожка на про­тивне. Кажется, под тентом не осталось кислоро­да. В мой рот и нос вместо воздуха вливается вяз­кая, горячая струя расплавленного свинца, кото­рая тяжело растекается по горлу и прижимает меня к земле. Я ощущаю окружа­ющий воздух не как газ, а как густую жидкость, в которой захлебываюсь, в которой тону. Вдох­нуть воздух — остудить внутри легких до 39 те­лесных градусов — выдохнуть, чтобы принять новую раскаленную порцию, которую тоже при­дётся остудить…

Когда мне становится совсем невмоготу, я скре­бу землю пальцами рук и ног, дорываюсь до прохладных, т. е. нагревшихся чуть меньше +39º С слоев песка. Прикасаюсь к ним кожей и чувствую, как из меня «вытекают» излишки тепла. По каплям. По струйкам. Я сбрасываю тепло в грунт, как заземленный приемник элект­ричество, как паровой котел пар. На какую-то долю секунды мне становится хорошо. Но песок быстро нагревается, и я снова переполняюсь теп­лом, словно включенный в электросеть утюг. Я пышу жаром так, что мною можно гладить сы­рые простыни и рубахи, и они будут шипеть, соприкасаясь с моей кожей. Я снова рою песок, отыскивая прохладу. И, наткнувшись на жилку холода подушечками пальцев, замираю, ощущая блаженство. Потом сыплю песок тонкими струй­ками на грудь, живот, ноги. Я лежу совершенно голый, покрытый тонким слоем песчаной пыли.

Мне плохо. Мне очень плохо! Ноет не справ­ляющееся с перегрузками сердце. Лопается пере­сохшая кожа. Выламывает болью подсыхающие суставы — а еще говорят, что «жар костей не ло­мит». Глупая пословица. Для тех, кто знаком с жарой только по баням. Ломит! Так ломит, что впору кричать! И еще нестерпимо хочется пить. Пить… Я не спал уже двое суток, но не могу уснуть… Потому что хочу пить… Я не ел двое суток, но есть не хочу, потому что хочу пить… Я думаю о смерти как об избавлении, потому что… хочу пить. А питья мне никто не предложит.

До вечера, когда я смогу отвязать от куста саксаула свой наполнившийся водой (дай Бог, чтобы наполнившийся!) полиэтиленовый пакет, еще пять долгих часов.

Я лежу молча, мучаюсь, стараюсь не думать о худшем и стараюсь дышать через нос… только через нос…».

 

«Через нос» — это не литературный прием автора. Это тоже прием пустынного выживания. Если человек открывает рот, испарение увеличи­вается, соответственно возрастают водопотери. Вспомните собак, в сильную жару лежащих с ши­роко открытой пастью и свесившимся чуть не до земли языком. Они «испаряют» лишнее тепло.

Пусть несказанное слово сэкономит каплю во­ды. Только одну каплю. Малость? Но сумма малостей в пустыне равна самой жизни. Дыха­ние через нос — грамм, тент — десять, неподвиж-ность — пять, белая одежда — восемь. Капли складываются в литры, минуты — в часы. Кап­ля — пустяк, но пренебрегать ею — значит пре­небрегать собственной жизнью.

Известны десятки случаев, когда человек пы­тался выиграть единоборство с пустыней разом, кавалерийским наскоком. Под палящими луча­ми солнца он начинал рыть колодец, или опять таки днем, отправлялся на поиск людей.

«Глупо трястись над последними граммами воды, когда можно добыть ее литры! Глупо те­рять время, пережидая жару под тентом, если можно за это время протопать несколько кило­метров!» — так считали очень и очень многие. В гонке за призрачным журавлем они пренебре­гали близкой синицей, а когда осознавали свою ошибку, было слишком поздно.

Хочу подчеркнуть еще раз: в пустыне выжива­ет лишь тот, кто с первой минуты аварии встает на путь самоограничений и самоконтроля. В пус­тыне невозможно начать выживать с «завтрашне­го дня» или «с понедельника» — завтрашнего дня может просто не быть.

Дам еще несколько полезных, на мой взгляд, советов.

Критерием всякой деятельности человека в пустыне должно служить потоотделение. В пус­тыне поработать до седьмого пота — значит по­работать плохо! Поэтому как только на коже выступил пот (обычно он вначале ощущается лег­кой испариной на висках, на лбу, возле границы волос, в подмышечных впадинах и паху), необ­ходимо уменьшить физические нагрузки: снизить темп движения, временно прекратить работу.

При недостаточности или отсутствии воды от употребления еды лучше воздержаться. Пище­варение значительно усиливает чувство жажды, переваривание пищи требует дополнительного расхода воды организмом.

То же самое можно сказать о сигаретах. В процессе ку­рения человек, привыкший к сигаретам, может испытать минутное облегчение, очень скоро сме­няющееся муками жажды. Поэтому чтобы не вво­дить себя в соблазн, от табачных изделий лучше избавиться в первые часы после аварии.

Алкогольные напитки не могут заменить воду.

ЧТО И КАК ПИТЬ В ПУСТЫНЕ.

Многие южные народы при сильной жажде вскрывают аорты и вены вьючным или домаш­ним животным (верблюдам, лошадям, собакам и пр.) и пьют горячую кровь. Достоверных дан­ных о пользе или вреде подобного способа утоления жажды я отыскать не мог, но, учитывая, что кровь имеет сложный химический состав, близкий по составу к морской воде, от ее упо­требления лучше воздержаться.

Моча для питья не только бесполезна, но и крайне вредна. Рассказы о том, как попавшие в беду путники спаслись лишь благодаря тому, что пили верблюжью или ослиную мочу, на поверку чаще всего оказываются очередной «исторической уткой». Моча является концентратом выведен­ных из организма вредных веществ, фактически ядом, и пользы, естественно, принести не может.

Можно высасывать влагу из глаза свежеубитых животных. Но этот рецепт, что на­зывается, на любителя.

Если вы отходите от лагеря или места аварии даже на 2—3 км, берите с собой весь имеющийся у вас в распоряжении запас воды! Лишней воды в пустыне быть не может!

При недостатке воды пить следует часто, но очень малыми порциями. Привычное водопотребление, когда можно позволить себе осушить зал­пом два или три стакана сока, кваса, газирован­ной воды, в пустыне не подходит. Выпить в не­сколько минут литровую фляжку воды, значит больше трети ее попросту потерять. Специаль­ные исследования показали, что если разом упо­требить 1 л воды, то 16—38% ее выделится че­рез почки, то есть в «дело» пойдут лишь 62— 84%! Если тот же литр выпить в три приема по 330 г, то через почки выделится лишь 15—20% жидкости. И, наконец, при употреблении 1 л воды порциями по 85 г суммарная потеря ее через поч­ки составит лишь 5—11%, то есть усвоится 89—95% воды! Как говорится, выгода налицо.

Кроме того, дробное водопотребление облег­чает страдания, вызванные чувством жажды. Например, во время наших пустынных велопереходов мы, сделав из фляжки микроглоток, удерживали воду во рту иногда по 40—50 мин! Таким образом, мы, с одной стороны, целый день почти беспрерывно пили, с другой — воду прак­тически не использовали. Смачивая обсохшие глотку и ротовую полость, мы обманывали соб­ственное чувство жажды. С той же целью мож­но сосать смоченный в воде плотный кусочек ваты.

Конечно, лучше всего пить не воду, а зеле­ный чай. Вновь сошлюсь на наш опыт. После длительного вод­ного голодания мы, выйдя к колодцу, пили воду чуть не ведрами и все равно не могли напиться. А вот горячего, свежезаваренного несладкого зе­леного чая до полного утоления жажды хватало всего несколько литров.

Очень хорошо утоляют жажду в сильную жару айран (обезжиренное кислое верблюжье молоко) и чал (продукт брожения верблюжьего молока), но о них в аварийной ситуации можно только мечтать.

До сих пор я рассказывал лишь о способах экономии воды, о том, как на возможно боль­ший срок растянуть имеющийся водный запас. Понятно, что все описанные приемы, несмотря на их эффективность, коренным образом пробле­му безводья решить не могут. Рано или поздно вода кончится. Что тогда предпринять? И что делать человеку, который оказался в пустыне без запаса воды? Кстати, такие случаи нередки, и не потому, что человек отправился в путь без фляж­ки, а потому, что осознал трагичность своего положения лишь после того, как выпил послед­ние капли воды. Остается ли у потерпевшего в подобной ситуации хоть малая надежда на спа­сение?

Не стану успокаивать читателя легковесными заверениями, не стану ссылаться на единичные (действительно единичные) случаи благополуч­ных исходов безводных аварий — вот, мол, раз люди выжили, значит, и вы непременно спасе­тесь. Нет, остаться в летней пустыне без воды — значит почти наверняка погибнуть в течение по­лутора-двух суток. Использовав весь описанный здесь арсенал средств борьбы с жарой (тенты, защитную одежду и т. п.), этот срок можно увели­чить вдвое, в исключительных случаях — втрое. Но затем неизбежно наступит смерть, конечно, если за этот период времени потерпевший не вый­дет к людям.

И все же впадать в отчаяние не стоит. При всей невероятной жестокости безводной пустын­ной аварии шанс на спасение у человека остает­ся. Честно скажу — не самый большой, но всё же шанс! Но чтобы его использовать, надо уметь разыскивать в песках водоисточники, уметь до­бывать воду с помощью простейших пленочных конденсаторов и опреснителей.

КАК ОТЫСКАТЬ ВОДОИСТОЧНИК B ПУСТЫНЕ.

Первое, что необходимо сделать попавшему в беду человеку — это попытаться отыскать вбли­зи места аварии естественный или искусственный водоисточник. Это может быть старинный коло­дец, артезианская скважина, родник, пресновод­ное озерцо или бетонный водоналивной колодец, предназначенный для водопоя скота.

Открытые водоисточники в отдельных районах степи и пустыни могут быть не так уж редки. Например, в Европейских степях существует до­вольно разветвленная сеть малых и средних рек. Для степей Западной Сибири и Северного Ка­захстана характерны цепочки и россыпи мелких озер. В пустынях Средней Азии, особенно бли­же к окультуренным районам, встречаются тупи­ковые ветки оросительных каналов и арыков, ко­торые сбрасывают «отработанные» воды в неболь­шие, стихийно возникшие озерца. А иногда в очень большие озера, вроде Саракамышского, которое может поспорить размерами с Аральским морем.

Для того чтобы отыскать в пустыне или степи открытый водоисточник, совершенно не обяза­тельно метаться туда-сюда по пескам. Вполне достаточно внимательно осмотреться по сторонам. На водоисточник могут указать: хорошо наезжен­ные автомобильные колеи; натоптанные тропы; множественные отпечатки следов животных; до­рожка, идущая в сторону от автомобильной сто­янки; стрелка, образуемая слиянием двух тро­пинок; грязный, серый песок, покрытый овечь­им и верблюжьим пометом; искусственные туры, сложенные из камней, кусков дерева, старых ав­томобильных покрышек и прочего мусора. В неко­торых странах Центральной Азии подобные туры называют священным знаком «обо». Ставят их на обочинах караванных дорог, на горных пере­валах в непосредственной близости от водоисточ­ников. В верхнюю часть тура втыкают несколь­ко длинных палок, к которым привязывают кус­ки пестрой ткани, ленты, пустые консервные бан­ки или кости животных.

На открытый водоисточник (родник, озеро) могут навести кружащиеся на одном месте птицы или неожиданно появившиеся в пустыне комары, мухи, стрекозы и другие влаголюбивые насеко­мые. Так что если вас ночью поедом едят кома­ры, не раздражайтесь, а радуйтесь — это значит, что где-то совсем близко находится вода. На боль­шую воду — реки, каналы, озера, крупные ары­ки, водохранилища и т. п. — могут указать кру­жащиеся в небе чайки, слышимые издалека го­мон птиц и кваканье лягушек, иногда отдельное кучевое облако, низко стоящее над горизонтом.

Надежным индикатором воды в среднеазиат­ских пустынях являются отпечатки овечьих сле­дов на песке, а также овечий помет. Дело в том, что любое стадо раз в сутки пастухи обязатель­но выводят к водопою. Поэтому, если пойти по следам прошедшего стада, внимательно осматри­ваясь по сторонам, можно с большой долей ве­роятности отыскать наливной колодец или арте­зианскую скважину. К наливному колодцу, кро­ме того, обязательно идет одиночная, хорошо накатанная автомобильная колея.

Колодцы. В Каракумах и Кызылкумах в общей сложности насчитывается около 20000 ко­лодцев, большинство из которых построены еще в дореволюционное время и в двадцатые годы. Многие из них помечены на картах. Если не по­мечены, то перед путешествием в пустыню сле­дует расспросить о них местное население и на­нести на карты соответствующие значки.

Другой вопрос: какие из колодцев предпочесть при выборе аварийного маршрута?

Старые? Но многие из них осыпались или обсохли. Хотя на картах их продолжают отме­чать как действующие. Отсюда при выборе мар­шрута к водоисточнику следует выбирать тот, который ведет не к одному, а к «кусту» близко­расположенных друг к другу колодцев, пусть даже до них придется пройти на несколько ки­лометров больше.

Самыми надежными колодцами являются ар­тезианские скважины. В пустыне Кызылкумы есть несколько артезианских скважин, представлявших из себя торчащие из песка трубы до 0,5 м (!) в диаметре, из которых беспрерывно сочилась вода. Рядом с этими скважинами образовались довольно приличные озера с рыбой и вытянувшим­ся на 3—4 м вверх камышом! А на карте все это называлось артезианской скважиной.

Из грунтовых колодцев, пробитых в песчаной или каменистой почве, предпочтительнее послед­ние. Гаммады (колодцы, построенные в известня­ках, из которых состоят большинство наших пус­тынных плато), в отличие от песчаных, без ре­монта и ухода могут сохраняться довольно долго, так как стенки их не осыпаются.

Соответственно, грунтовый колодец следует признать более перспективным, чем водоналивной или накопительный. Хотя большинство водоналивных колодцев, предназначенных для во­допоя скота, построены недавно, нет никакой га­рантии, что в этом сезоне их заполнили водой.

Теперь предположим, что счастье не оставило попавшего в беду человека и он отыскал дей­ствующий грунтовый колодец. Увы, здесь его поджидает еще одно серьезное испытание. Мно­гие старинные колодцы имеют глубину 100 м и более (самый глубокий колодец в мире нахо­дится в Каракумах, его глубина 270 м!). Совре­менные колодцы не столь грандиозны, но и их глубина может достигать нескольких десятков мет­ров. И даже наливные колодцы могут углублять­ся в землю на 5—10 м. И получается, что, с одной стороны, вода рядом, с другой — достать ее практически невозможно.

Однажды, остановившись возле подобного 20 метрового колодца, мы долго спорили, что сде­лает выползший к нему человек — погибнет от жажды наверху или, измученный жарой, бросится вниз предпочтя замерзнуть или захлебнуть­ся в воде.

Как можно выйти из такого затруднительного положения? Хорошо, если у пострадавшего ока­залась при себе длинная веревка и какая-нибудь емкость — ведро, котелок, чайник, консервная банка, на худой конец сапог или ботинок. А если их нет?

Тогда можно попытаться сделать веревку из скрученного жгутом медицинского бинта, выну­тых из ботинка и связанных друг с другом шнур­ков, в крайнем случае, из разорванной на тонкие полосы одежды, одеял, рюкзаков. В какой-то сте­пени заменить веревку могут вылезшие на по­верхность земли длинные (иногда до 3—4 м) кор­невые отростки пустынных растений. Только пре­жде чем их связывать, необходимо все ненадеж­ные (обычно пересушенные) отростки корней обломать.

В качестве емкости под воду можно использо­вать глубокую фуражку, шляпу, резиновый или полиэтиленовый мешок, клеенчатую сумку, порт­фель и т. п. Резиновый или полиэтиленовый ме­шок надо предварительно раскрыть с помощью свернутой в кольцо ветки и с любого края привя­зать груз (металлическую гайку, камень и т. п.), чтобы при погружении в воду мешок мог утонуть.

В крайнем случае для подъема воды можно использовать любой кусок материала или части одежды. Для этого их надо периодически опус­кать в колодец и после подъема отжимать.

Воду, поднятую из колодцев, необходимо кипятить! Потому что, во-первых, туда мо­гут попасть грязные паводковые воды, а во-вторых, трупы утонувших грызунов и дру­гих мелких животных. Кроме того, кипяче­ние быстро устраняет запах сероводорода, которым «грешат» многие пустынные ко­лодцы.

Переносить воду (кроме традиционных емко­стей — фляг, канистр, ведер и т. п.) можно в обыкновенных воздушных шариках, грелках, резиновых перчатках, сапогах, автомобильных, велосипедных и волейбольных камерах, в обу­ви, выложенной изнутри целым полиэтиленовым мешком. Чтобы защитить пленку от возможных механических повреждений и опасных динами­ческих нагрузок, полиэтиленовый мешок можно поместить внутрь носка или в оторванный от запасной рубахи и крепко завязанный с одного конца рукав.

Если попавшему в беду человеку отыскать во­доисточник не удалось, что чаще всего и случает­ся, можно попытаться отрыть колодец. Дело это очень сложное, но не безнадежное. Например, в некоторых районах Восточных Каракумов вес­ной и в первые летние недели вода от прошедших дождей, просачиваясь сквозь почву, скапливает­ся очень близко к поверхности земли.

Косвенным признаком наличия подпочвенных вод могут служить ярко-зеленые пятна раститель­ности среди голого песка, роение мошек, кома­ров и других насекомых после захода солнца. В Средней и Центральной Азии на близость воды указывает тополь разнолистный — невысокое стройное деревце, на тонких ветвях которого од­новременно можно увидеть продолговатые, на­поминающие ивовые, листья, и обычные, в фор­ме сердечка, как у тополя. Надежным индикато­ром влаги может служить дикий арбуз. По внеш­нему виду он напоминает обыкновенный арбуз, только меньшего размера и более зеленый.

 

Школа выживания: выживание в пустыне

Указывает на подпочвенные воды солодка го­лая — многолетнее травянистое растение с высо­ким стеблем и кистью фиолетовых цветов. Наи­более пышно солодка разрастается в местностях, где пресные грунтовые воды залегают на глуби­не до 2 м. На водоносные слои, расположенные на глубине 4—15 м, указывает черный саксаул. Причем, чем выше деревья (вплоть до 9—11 м), чем их больше и чем гуще у них крона, тем бли­же к поверхности вода.

В отличие от черного саксаула, белый саксаул не является указателем грунто­вых вод. Кроме того, индикатором почвенных вод, расположенных на глубине от 1,5 до 10 м, могут служить верблюжья колючка, кусты тама­риска, полыни песчаной. А также, обычные вла­голюбивые растения, такие, как рогоз, камыш, тростник, лох, полынь и др., встречающиеся в руслах пересохших рек, озер, родников. Под­робнее о растениях— водяных индикаторах мож­но узнать в книге В. И. Артамонова «Зеленые оракулы» (М., «Мысль», 1989).

Имеет смысл копать колодцы в руслах пере­сохших рек, особенно в низинах и под высоки­ми, обрывистыми берегами, где вода застаивает­ся дольше всего. В горно-пустынной местности вероятнее всего встретить воду у основания гор­ных плато, под чинками (обрывами) и отдельно стоящими скалами. Здесь вода может подходить близко к поверхности почвы, может выпотевать, выступая на поверхности камня многочисленны­ми каплями. После прошедших дождей вода мо­жет скапливаться у основания скал, в расщели­нах, по краям галечной осыпи.

Знатоки пустыни утверждают, что существует возможность добыть воду даже в барханной пустыне. Для этого необходимо в ложбине, у подно­жия бархана» с подветренной стороны (то есть более крутой, обрывистой), выкопать 1,5—3-мет­ровую ямку. При наличии водоносных горизон­тов уже на глубине 1—1,5 м должен встретиться более темный, влажный песок, внешне похожий на морской. Если работу продолжить, скоро на дне ямы соберется немного грунтовой воды. Счи­тается, что чем выше и оголеннее барханные цепи, чем глубже ложбины между ними, тем больше вероятность встретить воду

Боюсь, после прочтения этих строчек у чита­теля может создаться впечатление, что не так уж страшен черт, как его малюют, что, чуть ли не в любом месте пустыни достаточно ткнуть в пе­сок лопатой, чтобы из земли потоком хлынула живительная влага. Нет, это далеко не так. Уме­ние находить в пустыне воду ценилось во все века, владели им единицы. Имена копателей ко­лодцев почитали в народе не меньше, чем имена правящих эмиров, а возможно, и больше. Сек­реты мастерства передавались из поколения в по­коление и за пределы касты обычно не выходи­ли. Многие из них так и остались вечными сек­ретами.

Поэтому не стоит впадать в ложный оптимизм. Могу сказать, что, например, из десятка выко­панных нами аварийных колодцев «заработал» только один.

Кроме того, рытье колодцев — дело очень и очень нелегкое. Чтобы убедиться в этом, мо­жете выйти во двор и в ближайшей детской пе­сочнице попытаться вырыть ямку. Сложно? Пе­сок постоянно съезжает, осыпается в воронку, сводя на нет все усилия. В пустыне то же самое. Поэтому лучше всего выбирать грунт не где угод­но, а рядом с деревом или кустом. Там грунт более плотный и закреплен разветвленной кор­невой системой.

Перед тем как приступить к строительству ко­лодца, надо заранее запастись значительным ко­личеством закрепляющей арматуры — ветками кустов, случайными предметами хозяйственного обихода (тканью, автомобильными покрышками и любым другим мусором). Без них песок или земля будет беспрерывно осыпаться, сводя всю работу строителя на нет. Удобнее всего в качестве вертикальной арматуры использовать уходя­щие в глубь земли корни растений, вдоль кото­рых колодец и копать. По мере углубления в грунт следует закреплять стенки, оплетая их вкруговую и крест-накрест ветками.

При отсутствии арматуры для большей надежности в твердом грунте колодец можно рыть уступами;

Для чего вначале выкопать большую яму, глубиной до 1,5—2 м, потом, отступив от стенок на 0,5 м, заложить следующую яму, внутри кото­рой следующую и так далее… Таким образом, сооружая как бы ступенчатую пирамиду наобо­рот, то есть направленную вершиной не в небо, а в землю, можно докопаться до глубины 10 м и более. Конечно, при таком способе потребует­ся вынуть гораздо больше грунта, но зато и ре­зультат будет гарантирован. И, возможно, даже будет стоить меньших усилий, чем постоянное восстановление беспрерывно осыпающегося уз­кого шурфа.

КАК ДОБЫТЬ ВОДУ С ПОМОЩЬЮ КОНДЕНСАТОРА.

Иногда в пустыне удается собрате выпавшую в первые утренние часы росу.

Вот как описывает подобный прием летчик и писатель Антуан де Сент-Экзюпери, не однаж­ды терпевший бедствие в пустыне. Да-да, имен­но тот, больше известный нам как автор сказки о  Маленьком принце.

«…На рассвете мы тряпкой собрали с уцелевше­го крыла немного росы пополам с краской и мас­лом. Мерзость ужасная, но мы ее выпили. Все-таки промочили горло…

Прево, давайте-ка разрежем парашют на треугольники. Разложим их на песке и прида­вим камнями. Если ветер не переменится, наут­ро выжмем все это тряпье в бак из-под бензина, все-таки наберется немного росы.

Мы разостлали под звездами шесть белых полотнищ. Прево снял с самолета бак. Будем ждать утра…

…У нас скопилось неслыханное богатство — пожалуй, литра два росы. С жаждой покончено! Мы спасены, мы будем пить!..»

 

Конечно, далеко не в каждой аварийной ситу­ации в распоряжении потерпевшего может ока­заться целый самолет или парашют. Поэтому надо уметь обходиться подручными средствами. На­пример, расстелив на песке полиэтиленовую пленку или листовую резину, чуть продавить ее в центре. Сверху уложить любой материал или чис­тую одежду. На нее близко друг к другу набро­сать очищенные от пыли и песка камни, метал­лические предметы, консервные и стеклянные банки, бутылки и т. п. Роса, выпавшая на метал­лические, стеклянные и каменные поверхности, будет стекать вниз на пленку и скапливаться в ямке углублении или впитываться в ткань.

После обильного выпадения росы или дождя можно собирать воду из стаканообразного листа пустынного растения ферула, где она может скопиться в достаточно большом количестве.

Школа выживания: выживание в пустыне

Проще всего этого добиться, соорудив так на­зываемый солнечный или земляной конденсатор. Для этого надо вырыть в грунте яму диаметром около 1,0 м и глубиной 70 — 80 см. На дно поста­вить емкость, предназначенную для сбора воды. Сверху яму прикрыть куском полиэтиленовой пленки, края которой закрепить, плотно присы­пав по периметру слоем песка или земли. В центр пленки для придания ей конусообразной фор­мы, необходимо уложить камешек. Солнечные лучи свободно проникая сквозь полиэтилен, «вы­паривают» из грунта влагу, которая из-за раз­ности температур в яме и на улице осаждается на пленке. Капли стекают в центр воронки и ка­пают в емкость.

Чтобы каждый раз для слива воды не надо было разрушать конденсатор, це­лесообразно внутрь емкости опустить резиновую или полихлорвиниловую трубку, другой конец которой вывести на поверхность земли. Для уве­личения производительности конденсатора внутрь ямы рекомендуется уложить свежесорванные вет­ки растений. Или даже, простите, помочиться на ее стенки.

Согласно опубликованным данным, описанный солнечный конденсатор за сутки может дать до 1,5 л воды. Честно говоря, мы ни разу не могли выйти даже на 1/4 расчетной мощности конден­сатора. Или мы делали что-то не так, или нам попадалась слишком сухая почва. Надеюсь, чи­татели окажутся более удачливыми.

По-настоящему хорошие результаты такой способ дает в менее засушливых, чем пустыня, районах, где земля более влажная.

Все прочие способы аварийной добычи воды используют свойство полиэтиленовой пленки кон­денсировать на своей поверхности влагу. Но для этого необходимо, как минимум, создать разность температур внутри и снаружи пленки.

Существует еще один, более простой, но до­статочно эффективный тип солнечного конденсатора. Между собой мы называем его «мешоч­ным». Мешочный — потому что такой конденсатор не отличается конструктивной изощренностью и представляет собой самый обыкновенный пластиковый мешок (вроде тех, в которых хра­нят взятые с собой в дорогу бутерброды).

Школа выживания: выживание в пустыне

В некоторых книгах оговаривается, что в сол­нечных конденсаторах можно использовать лишь пленку, изготовленную из специального гидрофоб­ного пластика. Однако опыт показал, что прекрас­но работают и конденсаторы, сделанные из обык­новенного бытового полиэтилена. Так что не спе­шите в аварийной ситуации избавляться от гряз­ных пластиковых мешков. Подобный «мусор» поможет вам сохранить жизнь!

Принцип работы мешочных конденсаторов за­ключается в выпаривании влаги из листьев и ве­ток растений. Надо сказать, что нашим пустыням не повезло. В отличие, например, от североаме­риканских или австралийских пустынь, у нас не встречаются растения, накапливающие в своих стеблях или корнях влагу. Но все равно даже в высушенной на солнце верблюжьей колючке вла­га присутствует. Если такое растение поместить в пластиковый мешок, то испаряющаяся с поверх­ности листьев и древесины влага попадает как бы в западню. Внутри мешка образуется собствен­ный микроклимат — температура повышается на несколько градусов в сравнении с улицей, (парни­ковый эффект), увеличивается влажность, обра­зуется «карманный» туман, который осаждается каплями на внутренней поверхности мешка. Так по капле в конденсаторе собирается вода.

Следует помнить, что пакеты с различными рекламными рисунками, фотографиями и эмблемами следует использовать только с чис­той внутренней стороны! В противном слу­чае выпарившаяся вода может смешаться с красителями и стать непригодной для упо­требления!

В большой мешок можно поместить целиком отдельно стоящий небольшой куст или деревце. Для этого на слегка смятую с двух сторон крону куста надо осторожно натянуть ме­шок и обвязать его веревкой или обрывком кор­невого отростка у основания ствола. Чтобы из­бежать потерь воды, дальний конец мешка необ­ходимо наклонить к земле для образования водосборника, или с той же целью в нижнем конце конденсатора сделать «карманы», выпустив боль­шую круговую складку, и противном случае кап­ли по стволу будут просачиваться наружу и ска­тываться в песок.

Если дерево большое, то мешок можно надеть на отдельно торчащую густую ветку. При этом устанавливать конденсатор лучше на юго-запад­ной стороне куста, с тем, чтобы он находился на солнце весь световой день. Наибольшую произ­водительность солнечные конденсаторы показы­вают в пик жары, то есть в полдень и околопо­луденные часы. Через каждые 3—5 ч мешок же­лательно развязывать, чтобы растение не задох­нулось. А еще лучше — перевесить в новое мес­то. Ветки в конденсатор следует засовывать ак­куратно, стараясь сильно не мять, иначе сок, вы­давившийся из листьев, испортит вкус выпарив­шейся воды. Если в мешке обнаружилось не­сколько небольших отверстий — ничего страш­ного, конденсатор работать будет, надо только постараться, чтобы они не оказались в том мес­те, где располагается водосборник.

Другой способ набивки конденсатора удобней и более безопасен для самого мешка, но эколо­гически «грязный». Применять его допустимо лишь в ситуациях, угрожающих жизни постра­давшего.

С куста или дерева срезаются несколько наи­более пышных и влажных на ощупь веток, скла­дываются вместе, обвязы­ваются вокруг веревкой. Потом полученный «бри­кет» закладывается в по­лиэтиленовый мешок, Горловина мешка плотно завязывается. После чего конденсатор выставляется на солнцепек. В принципе, с таким меш­ком за плечами можно совершать дневные переходы, стараясь удерживать его на солнце и не мять сложенную в него расти­тельность.

Производительность мешочных конденсаторов прямо пропорциональна размеру мешка (понятно, что большой мешок дает больше воды, чем малень­кий), интенсивности солнечного излучения и ка­честву исходного материала, предназначенного для выпаривания. Существует также зависимость от сте­пени набивки: она должна быть средней — не раз­ряженной, но и не сверхплотной. Но в подобные мелкие хитрости я здесь вдаваться не стану, так как они очень быстро познаются на практике.

Если с мешочными конденсаторами работать осторожно (а в аварийной ситуации только так и нужно работать!), то их обычно хватает на не­сколько закладок.

Для набивки чаще всего выбирают деревья саксаула и кусты верблюжьей колючки. Саксаул за счет того, что едкие иглы-листочки легко повреждаются, давал воду с чуть горьковатым привкусом, верблюжья колючка — совершенно чистую и за­частую больше по объему. Но саксаул обладает неоспоримым преимуществом – он, в отличии от верблюжьей колючки, лишен шипов, которые могут легко прокалывать полиэтилен.

Максимальный зарегистрированный нами выход воды с одного мешка составил 600 г прозрачной на вид и, главное, вкусной воды за 7 ч рабо­ты при температуре воздуха в тени +40 °С. Как видите, совсем даже немало!

При отсутствии мешка конденсатор можно со­орудить из двух кусков полиэтилена — одного на­брошенного сверху на куст, и другого, уложенно­го в специальную круговую ямку-водосборник. Стекая по верхней накидке, вода будет скапливать­ся в желобке-накопителе, откуда ее можно высасывать через специальную трубочку.

Так что, собираясь в пустыню, не поленитесь и прихватите с собой 3—4 больших пластико­вых мешка. Места они займут немного, а польза от них может быть великая!

ИСКУССТВЕННЫЕ ВОДОИСТОЧНИКИ.

Нередко в пустыне можно встретить водоисточ­ники с водой, по тем или иным причинам мало­пригодной или совершенно непригодной для питья.

К примеру, на такырах местные жители ино­гда сооружают водонакопители — каки, чирле и сардобы. В них собирают и сохраняют выпав­шие в зимнее и весеннее время атмосферные осад­ки (дождь, снег, град). По глинистым, водоне­проницаемым поверхностям такыра осадки как по крыше стекают в низины, где и устраиваются специальные грунтовые хранилища воды.

Как — это фактически большая мелководная (не более 1—2м глубиной) лужа. Вода в таких «лужах» иногда сохраняется до середины июля. Исполь­зуются каки главным образом для водопоя ско­та. Поэтому вода в них обычно сильно загрязнена. Пить такую воду опасно, так как она перенасыщена болезнетворными микроорганизмами,

Более совершенен другой тип водонакопителя — так называемый чирле. Это водоналивные накопители. Они значительно уже каки и за счёт этого нагрев воды и ин­тенсивность испарения в них меньше. Вода в та­ких колодцах может сохраняться до осени. Стен­ки чирле обычно обкладываются кирпичом, хво­ростом или облицовываются бетоном. Но, к со­жалению, вода в таких наливных колодцах бы­вает сильно засолена.

Самым совершенным типом водонакопителя является сардоба. В этом случае над узким глу­боким колодцем сооружается бетонная или кир­пичная куполообразная крыша, защищающая воду от испарения и загрязнения. В сардобе вода наиболее чистая и прохладная, но и она иногда с солями. В пустыне можно встретить небольшие соляные озерца, издалека заметные из-за белых «просоленных» берегов. В них вода также для питья совершенно непригодна.

Наконец, существует вероятность выйти из пус­тыни к берегу большого соленого озера или моря.

ЧТО ДЕЛАТЬ С НЕПРИГОДНОЙ ДЛЯ ПИТЬЯ ВОДОЙ?

Во-первых, такую воду можно использовать для смачивания куфии и одежды. Это значительно снизит потери воды организмом и, значит, водопотребление. Находясь на ветру в мокрой одеж­де, человек охлаждается в 25 раз (!) интенсив­ней, чем на том же ветру, в той же самой, но сухой одежде. Иногда, выходя в пустыне к водо­источнику и принимая подобные ванны, мы умуд­рялись замерзать так, что зуб на зуб не попадал!

Затем, если это колодец, можно попытаться вычерпать верхний слой воды, который в спо­койном источнике обычно преснее нижних сло­ев. Объясняется это тем, что насыщенная соля­ми вода более тяжелая и поэтому «тонет», а прес­ная, в свою очередь, наоборот — всплывает на поверхность. Если действовать предельно осто­рожно, то даже из самого горького колодца мож­но добыть несколько литров пригодной для питья воды.

Грязную воду необходимо обеззараживать с помощью кипячения или любым другим спосо­бом.

Кроме того, можно перегонять соленую воду в пресную с помощью опреснителей. Здесь я рас­скажу лишь о двух типах опреснителей.

Опреснение воды. Перегонный куб по сво­ему действию относится к паровым опресните­лям. В нем, так же, как в описанных выше конструкциях, используется эф­фект оседания пара, полученно­го путем нагрева­ния жидкости, на холодные поверх­ности. Обыкновенная столовая ложка или примерно та­кого же размера ветка обматывается вкруговую тряпкой или сухой травой и укладывается на два стоящих рядом котелка, кастрюли или металли­ческие банки. Сверху котелки и палочка накры­ваются крышками, как показано на рисунке. Под первым котелком разводится слабый огонь, при этом надо стараться, чтобы второй котелок не нагревался. Испаряющаяся вода будет осаждать­ся на крышках и по ветке стекать во второй ко­телок. За 3—4 ч работы куба подобным образом можно получить до 1 л дистиллированной воды.

В крайнем случае, можно обойтись одним ко­телком, накрытым сверху куском ткани. Пар, поднимающийся от кипящей воды, очень быстро пропитает ткань, после чего ее можно будет от­жать. Только прежде чем выжимать, надо дать ей остыть, чтобы не обжечь руки.

Школа выживания: выживание в пустыне

Опреснитель воды.

1-полиэтиленовый пакет, присыпанный грунтом;

2-кусок материи; 3-емкость с грязной водой;

4-чистая вода, скопившаяся на дне пакета;

 

Простейший опреснитель может получиться из полиэтиленового мешка. Для этого внутрь него надо установить емкость (кружку, блюдце, плос­кую консервную банку), заполненную соленой во­дой.

Горловину мешка завязать и выставить опреснитель на солнце­пек. Испарившаяся вода будет конденсироваться на пленке, и стекать на дно мешка в емкость. Недостаток такого опреснителя — малая про­изводительность. Повысить ее можно, если немно­го усовершенствовать описанную конструкцию. Для этого в емкость, заполненную соленой водой, надо опустить одним концом широкую ленту, вы­резанную из темного материала. Другой ее конец выводится через горловину и связывается вместе с мешком. Верхняя часть мешка подвешивается к воткнутой в песок палке. Таким образом, и сам мешок, и находящаяся в нем лента-испари­тель расправляются. Вода впитывается тканью, ис­парение увеличивается в несколько раз, следовательно, в несколько раз возрастает и производи­тельность опреснителя.

СОЛНЕЧНЫЕ И ТЕПЛОВЫЕ УДАРЫ.

Тепловой удар, как и его разновидность, — сол­нечный удар, — это острое тепловое поражение, которое, в отличие от обезвоживания, убиваю­щего человека медленно, может свести потерпев­шего бедствие в могилу в считанные часы.

Признаками тепловых поражений могут слу­жить увеличение ритма сердечных сокращений до 100 -120 ударов в минуту, покраснение кожных покровов, особенно лица, чувство пульсации вис­ка, возможны тошнота, рвота, шум в ушах, голо­вокружение, сонливость, В дальнейшем пульс ста­новится слабым, аритмичным, повышается до 140—160 ударов в минуту. Тем­пература тела возрастает до 40—41°С. В тяжелых случа­ях наблюдаются судороги различных групп мышц, нарушения дыхания и кровообращения, бред, гал­люцинации, дыхание больного становится поверх­ностным, редким, возможна потеря сознания.

При подозрении на тепловой или солнечный удар необходимо поместить пострадавшего в тень, снять одежду (при отсутствии тени снять лишь плотную, стягивающую одежду и обязательно прикрыть голову и грудь тенью стоящего рядом человека) и, обрызгав водой, интенсивно обма­хивать полотенцем или одеждой, что значитель­но усилит охлаждение. Можно растирать ко­нечности пострадавшего, укладывать холодные компрессы на голову, грудь, паховые, подколен­ные, подмышечные области, где сосредоточено множество кровеносных сосудов, давать обиль­ное питье. Во всех случаях надо быть готовым к проведению мер по оживлению (искусственное дыхание, массаж сердца).

Подробнее см. в разделе «Медицинская подготовка»

(1 оценок, среднее: 5,00 из 5)